Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

200 м. Кроме этого на всей длине хода также производился счёт шагов – таким образом объекты более точно привязывались на местности. Это называлось гидрогеологической съёмкой. Завьялов весь первый день провёл со мной и Володей и научил нас ходить по азимуту, показывая, как надо вести ещё и документацию. Сильно уставшие, к вечеру, мы пришли на базу. Повар уже приготовил пищу – и все расселись за общим столом.

Пища была без особых изысков – либо одно первое, либо одно второе блюдо. Чай в любое время. Масло сливочное и белый хлеб.

После ужина Завьялов выдал мне и Володе карту лесных кварталов, журналы наблюдений – завтра предстояла полностью самостоятельная работа.

Погода стояла жаркая и от правильного режима питания зависел успех работы на маршрутах. Воды питьевой на месте работы не было. С собой её не брали, поскольку от питья воды жажда только усиливается. Поэтому поступали следующим образом: утром ели рисовую молочную кашу и выпивали пол-литра крепкого чая. После этого работали и весь день ничего не пили. Зато когда приходили на стоянку к 17.00 сразу, не ужиная, выпивали пол-литра чая. После небольшого отдыха приступали к ужину.

Жара стояла такая, что однажды, когда мы пришли с маршрута, нашли в палатке полностью расплавленную от жары свечу. С тех пор, уходя, стали всегда закидывать боковые пологи палатки наверх, чтобы внутри оставалось как можно меньше воздуха, и пространство под палаткой хорошо продувалось.

Правильность установки палаток проверили где-то через неделю. Ночью вдруг разразилась сильная гроза с ливнем. Молнии сверкали так часто и так близко, что в палатке было светлее, чем днём. Я и Володя слышали, как мимо палатки текли потоки воды, а внутри было сухо. Правда, я зачем-то прикоснулся пальцем к "крыше" – и тут же на меня потёк ручеёк. Вот с тех пор я понял, что во время дождя этого делать нельзя.

Недалеко от палатки протекала река. Как-то поставили на ночь мою сеть и утром сняли двух хороших щучек. Потом я и Володя решили пройти посмотреть большой посёлок Усть-Шегультан, который располагался в километре от стоянки. Взяли спиннинг. К посёлку вёл подвесной мост через Сосьву, как и на Тонге. И судьба посёлка была точно такая же. Жители его покинули и там остался только

Рис. 32: Перед выходом в маршрут

один лесник, который предложил купить у него медвежатины, но мы отказались. Под мостом заметил очень приличную яму, которую и поспиннинговал. Имелась одна поклёвка, но подсечь не успел. Яма эта была рыбной всегда. В 1974 г. я здесь с П. А. Крупновым ставил перемёты и имел очень хороший улов, включая и тайменей.

Через пару недель Завьялов собрался в длинный маршрут и взял меня с собой, как коллектора. Вышли раньше обычного и шли берегом Сосьвы в сторону Усть-Кальи. Хорошо набитая тропа проходила много выше уровня реки. Природа там просто потрясающе красива – чистые сосновые боры заходили прямо на высокие скальные берега, где-то спускаясь прямо к реке. Сверху, с отдельных мест, открывался вид на речные излучины – и вверх, и вниз по течению. В те годы эти места были недоступны обычным видам транспорта и могли посещаться только отдельными людьми – охотниками, рыбаками и туристами. В конце 50-х гг. на Сосьве начал активно рыбачить Т. И. Викулов. Он приспособился ставить сети немного выше перекатов клином и загонял туда тайменей. Во время студенческих каникул угощал меня таймешатиной во всяком виде. В долине реки были прекрасные заливные луга, которые выделялись населению под покосы. Заготовленное сено ввиду летнего бездорожья скирдовали на месте, а вывозили только зимой по санному пути на лошадках. Когда в конце 50-х гг. отсыпали хорошую грунтовую дорогу до посёлка лесозаготовителей Сосьва, тогда нагрузка на реку в этом месте увеличилась, но более дальних мест всё равно достигали немногие.

Рис. 33: Буровой агрегат КАМ-500

На местах скальных обнажений Завьялов старательно отыскивал так называемую фауну – всякую окаменевшую живность, жившую много-много миллионов лет назад – Atrypa, Foraminifera и т. д. Он их выдалбливал из каменного массива и складывал мне в рюкзак. Не доходя немного до Усть-Кальи, мы свернули вправо на квартальную визиру и пошли на участок 42-й квартал. Через несколько километров послышался шум дизельных двигателей – и внезапно открылась поляна, где недалеко друг от друга стояли две работающие буровые установки КАМ-500.

Как оказалось, они тоже принадлежали отряду Завьялова и бурили колонковые скважины глубиной 400-500 м по проектам гидропартии. Вышки представляли собой деревянные треноги, покрытые лёгким дощатым потолком, да для лета другие были и не нужны. Завьялов переговорил с буровиками, посмотрел несколько ящиков керна, дал указания, и мы двинулись обратно. Правда, путь пролегал уже по другой визире, затем вышли на дорогу и уже поздно вечером пришли на стоянку. Путь проделали по кругу неблизкий – около 25 км. Чувствовалась сильная усталость, хотя к пешим прогулкам я привык.

Всех, включая и собаку, сильно донимали комары. Если ночью в застёгнутой палатке их было очень мало, то на открытых пространствах, особенно вечером, после работы, предостаточно. Пытались использовать так называемые "сетки Павловского", пропитанные диэтилфталатом, но они отпугивали насекомых слабо. Других средств спасения не было.

Так прошло четыре недели. Когда я сказал Завьялову, что нам надо переходить на горные работы, тот пообещал выяснить этот вопрос в экспедиции и уехал. Я же с Дитятьевым что-то всерьёз испугался, когда кто-то из отряда рассказал, что попасть в шахту на СУБРе можно только после месячного обучения в учкомбинате. Такого времени у нас уже не было, и мы тут же сдали бумаги кому-то из отряда и пошли пешком на п. Черёмухово. Мы знали, в каком городе находятся на горной практике обе группы – в г. Верхняя Губаха, Пермской области. На следующий день сразу выехали туда на поезде.

Немного о судьбах людей, с которыми мы здесь работали. П. К. Завьялов, к сожалению, года через два досрочно ушёл из жизни. Говорили, что виной всему неумеренная тяга к спиртному. Б. Ф. Перевозчиков с 1967 по 1974 гг. был сначала вторым, потом первым секретарём Североуральского горкома партии, после чего, как все номенклатурщики тех лет, переведён в Свердловск главным инженером Уральского округа Госгортехнадзора. И. Г. Можжерин, после ухода Ривкиной В.А. с поста начальника экспедиции, в 1972 году, совершенно неожиданно для всех, назначен главным геологом экспедиции. Роль у него была декоративная, т.