Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

на поверхности, которые твердят, что шахтёры много получают, пару-тройку дней в месяц спускал бы в такие лавы для большого заработка. Обычные деревянные стойки там плохо держали кровлю и везде виднелись "костры" из коротких бревёшек.

Рис. 35: Справа налево: Швиндт, взрывник Валя, автор, проходчик первой руки нижнего штрека

Ровно через неделю меня и Володю распределили в рабочие смены, дали шкафчики для одежды и ввели в рабочий состав. Назначили по приказу проходчиками 2-й руки – так в те времена назывался помощник основного проходчика. Первой рукой у меня был немец Швиндт, небольшого роста, но жилистый мужик, страдающий к тому же силикозом 2-й степени. Володе попался здоровенный мужик. Работать начали на участке, где все объекты располагались выше штольни, и этот участок практически вырабатывал целики, оставленные в целях безопасности ещё на заре эксплуатации. Ввиду такого сложного пылегазового режима шахты, там категорически запрещали курить и проносить даже спички – иногда устраивали проверки. На нашем же участке отдельные выработки были связаны ходами и норами с поверхностью горы – и шахтёры выползали наверх покурить.

С собой брали бутерброды, яйца и обязательно фляжку очень чистой газировки, наполняемую прямо рядом с ламповой8. Кстати говоря, я определил, что в шахте при тяжёлом физическом труде, газировка лучше всего утоляет жажду. Местом работы стала лава длиной около 150 м – у неё закончились вентиляционные штреки, и мы должны были снизу и сверху врезаться в целик и погнать штреки вглубь. Снизу работал Володя, а мы сверху. Сзади нас стоял скребковый конвейер, а внизу врубовая машина. Штрек имел сечение 4,8 м², и мы электросвёрлами начали бурение шпуров. Всё было по теории, как учил Поляков. Забурили шесть врубовых шпуров, потом отбойные и очистные. Процесс бурения шпуров в угле очень быстрый, особенно если один держит сверло, а второй разворачивается к нему спиной и, держась руками за верхняк, толкает первого проходчика вперёд. К концу смены заказали взрывника. Я ожидал, что подойдёт мужчина, а появилась молодая женщина Валентина с сумками на плечах и стала выгружать патроны с взрывчаткой и кое-что ещё. Я вспомнил институтский курс горного дела и правила техники безопасности на учкомбинате: при заряжании шпуров все посторонние покидают забой – рванул на выход. А она мне вдогонку: "Куда побежал, студент? Стой! Вот бери глиняную смесь и катай х..ки9! Я разве одна с вами справлюсь?" Теперь только я понял, зачем с Швиндтом нёс в забой глину. К моему удивлению, заряжать шпуры стал сам Швиндт, а я подавал глиняные палочки, которые он укладывал в шпур на взрывчатку, а потом трамбовал палкой-забойником, и довольно сильно. А Валя только вставляла детонаторы в патроны-боевики. Она же и нажала на взрывмашинку. Работали только в одну смену, ушли, оставив забой на проветривание. Рабочий день в шахте тогда был семь часов. В сутки выходило две добычные смены и одна ремонтно-подготовительная. Поднялись на-гора и пошли переодеваться. Перед этим – душ. Моется там народ всякий. Например, мы в первый день не очень измазались, а вот шахтёры из лав и добычных участков выглядели, как негры – блестели только белые зубы. Отмыться от этой едкой угольной пыли обычными моющими веществами невозможно. Для этой цели стены душевой облагали кварцевым песчаником. Вот о них шахтёры и оттирали угольную пыль. После смены стены становились почти полностью чёрными. Приходила техничка и, в первую очередь, направляла сильную струю воды из шланга на стены – и с них постепенно стекала на пол угольная грязь.

На следующий день я уже с интересом бежал в забой – посмотреть, что же там произошло после взрыва. Всех шахтёров посадили в поезд около устья штольни и повезли 5,5 км на главный руддвор. Оттуда уже добирались другими видами транспорта. Наш путь лежал по выработкам и лестничным маршам всё время вверх. Не доходя метров сто до нашей лавы, в одном месте бревенчатый верхняк лопнул пополам, прогнулся и на нём лежали крупные глыбы породы. Это место я старался пробежать бегом, потому что мне казалось, что весь этот узел может рухнуть в любой момент. Однако все кадровые шахтёры спокойно шли мимо и никуда не торопились. Подошли к забою и увидели, что часть угля забросило прямо на конвейер, остальной лежал кучей. Отрыв был нормальный – немного более метра уходки. Предстояло очистить оторванный уголь и погрузить его лопатами на конвейер. Перед этим проверили, все ли заряды взорвались, нет ли отказов10 или "стаканов" с остатками взрывчатки. Так как грудь забоя рядом с конвейером, то грузили прямо одним броском лопаты. Но всё равно вес оторванного за раз угля был около десяти тонн, и его надо было перекидать вручную. Для новичка это тяжёлый труд, и я к концу рабочего дня очень устал. Такой процесс перекидки вручную угля на конвейер продолжался около недели. Причём с каждой новой отпалкой забой отходил всё дальше от конвейера, перебрасывать уголь приходилось уже с двойной и тройной перекидкой от забоя. И только углубившись на 6-7 метров мы установили с противоположной от конвейера стороны скребковый скрепер и теперь весь отбитый уголь скреперовали на конвейер – затраты ручного физического труда резко сократились.

Однажды после отпалки увидели невзорвавшиеся заряды в оставшихся целиках забоя. Вообще-то, после отпалки должен подойти взрывник и на этот случай осмотреть весь забой и, если обнаружит "отказы" или стаканы, уничтожить их, удалив всех посторонних. Но это по теории и правилам ТБ. И вообще, по правилам, для уничтожения отказа в 25-30 см от него бурится параллельный шпур и подрывается. Однако в нашем случае Швиндт схватил электросверло, наставил его на расстояние 5-7 сантиметров от отказа и начал забуривать новый шпур. На мои возражения, что это очень близко и можно попасть сверлом в заряженный патрон-боевик, Швиндт только рассмеялся и велел мне упереться "кормой" в него и так создать большее осевое усилие на резец сверла. Во время этой операции я всё-таки изрядно боялся, что произойдёт непредвиденный взрыв – и неизвестно, какие части тела у нас уцелеют. За время нашей совместной работы он это проделывал неоднократно.

Кроме этого, штрек ещё надо было крепить неполными дверными окладами в сплошную рудстойкой. Весь лесоматериал, рештаки конвейеров нам подвозили на поверхность, и мы через дудку и горизонтальные выработки всё это таскали либо волоком, либо на своих горбах до рабочего места. Особенно много уходило леса на крепление. Дело в том, что кровлей угля здесь