Рандолевый катран - Сергей Буянов

Фарцовщик продолжал рассуждать вслух. Он сыпал названиями известных всему миру производителей, модельеров и кутюрье.

Прикидывал так и этак, наконец, остановился напротив Нины Петровны. Смерил её взглядом. Покачал головой.

– Пожалуй, вам больше подойдёт строгий костюм, чем вечернее платье.

– Брюки?

– Нет, – продавец оглядел Нину Петровну со спины. – Лучше всего, юбка ниже колен.

– Ещё лучше, по щиколотку! – сказал Волконский.

– Не такие уж безобразные ноги, чтобы их спрятать совсем.

Нина Петровна сидела как оплёванная: впервые обсуждали её, а не наоборот. Причём делали это, не спрашивая саму Нину Петровну.

– Корма, конечно, подкачала. Но если откормить с месяцок, выбор станет шире.

– Раут сегодня вечером.

– Да понял, понял! Вот кофточка, мерьте, мадам! И юбка! – Хозяин достал вещи, одним движением расправил их в руках. Кофточка салатного цвета и сиреневая юбка. Оба предмета были пошиты волнами и бурунами.

– И где?

– Да вот, пожалуйста, пройдите в ванную!

Нина Петровна закрыла за собой дверь, огляделась. Ванная совсем не похожа на квартиру! Если там кавардак, то тут прямо-таки купальница фараона!

Джакузи, душ с насадками вибромассажа, полочки с разнообразными пузырьками, бутылочками и тюбиками. Зубная щётка на аккумуляторе. Столько средств для бритья и после, как будто хозяин каждый день только и делает, что сбривает волоски со всего тела. А ещё – разглядывает модные журналы, сидя на унитазе. Нина Петровна подняла один из полутораметровой папки: листья слипшиеся, будто только что из типографии. Приторговывает и журнальчиками? До чего ж интересна жизнь нынешних свободных художников – бывших спекулянтов.

Зеркало на всю стену создавало иллюзию большего пространства. Нина Петровна испугалась своего изображения. Действительно, "корма" подкачала. Но и не только. Да, она знала, что далека до красавицы, но не считала себя конченой уродиной. До сего дня. Что ей предложили? Одежду покроя волнами и пузырями! Вещи для абсолютно плоского манекена, не иначе. Нина Петровна закусила губы и быстро, по-солдатски переоделась. Из зеркала на неё смотрела обиженная старая дева. Аронова наскоро умылась, благо косметикой не пользовалась, обтёрлась хозяйским разовым полотенцем и, широко улыбаясь, вышла из ванной.

Шея Волконского вытянулась. Фарцовщик хлопнул в ладоши.

– Упакована по самое не хочу! Только, знаешь, Александр Андреевич, я б тебе посоветовал сейчас пройти в ванную и ненароком сбросить её очки в унитаз!

Нина Петровна развернулась и убежала.

– Зачем пугаешь даму? – донеслось до неё сквозь приоткрытую дверь.

Нина Петровна включила воду и встала у двери, прислонив ухо к косяку.

– Ты разве не понял, что очки её уродуют? Сошла бы за женщину в своём трико, но эти окуляры, просто ужас!

– Ты не болтал бы лишнего.

– Тебе жить, – фарцовщик пожал плечами. – Туфли брать будете? Кожаный плащ? Всё же не май месяц на дворе.

– Турция?

– Обижаешь! Италия.

– Врёшь же.

– Смысла нет, Александр Андреевич, – фарцовщик улыбнулся.

– Действительно, "Армани"?

Фарцовщик фыркнул.

– Туфли брать будете? Сапожки? Не поведёшь же её в кроссовках.

– Нина? Ты готова?

– Готова, Саша! И к труду, и к обороне!

– Мерьте, мадам! – хозяин выставил пару коробок на пол.

Нина Петровна надела сапожки с меховой подкладкой.

– Как ты угадываешь размер? – спросила она, притопнув ногой.

Фарцовщик пожал плечами.

– Туфли брать будете? – повторил торговец.

– Буду! – Нина Петровна дёрнула головой, стряхивая воображаемую чёлку. Как расплачиваться, об этом ей думать не хотелось. Нина Петровна посмотрела на спокойного Волконского. Наверное, он всё предусмотрел. Какой-нибудь там безнал или нечто подобное. Нина Петровна что-то слышала о таких расчётах. Придётся влезть в долги, но не на всю жизнь же!

Аронова померила туфли. Они смахивали на мокасины с каблуками. Сочетание интересное, но выигрышное. На ноге почти не чувствуются, но выглядят эффектно. Наверняка, стоят не одну зарплату психолога.

– Гулять так гулять! – сказала она вслух, улыбаясь.

– Для прогулки могу предложить… – хозяин квартиры принялся рыться в одном из бесчисленных ящиков.

Аронова открыла рот, но Волконский не дал возразить.

– Возьмём и для прогулки, и для раута, и домашние тапочки!

– Всегда, пожалуйста! – выпрямился фарцовщик. В его руках были три пары обуви: тапочки, танкетки и модельные шлёпанцы.

– Куда босоножки на зиму?

– Вы что, собрались жить только до весны?

Волконский вдруг покраснел.

– А летом уже мода поменяется! – заявила Аронова и в свою очередь под взглядом фарцовщика покрылась пунцовыми пятнами. Ей ли рассуждать о моде, заявившейся в одежке оборванки!

– Александр Андреевич, я не права? – обратилась она к Волконскому.

– В отношении моды? Конечно, она переменчива. Но есть такие вещи, которые не выходят из моды!

– Это именно такие вещи?

Фарцовщик аж поперхнулся от возмущения.

– Нина! Меряем всё, забираем. Благодарим человека и уходим! – Волконский посмотрел на торговца. – Мы очень спешим!

– Понимаю, раут!

Нина Петровна быстро справилась с поставленной задачей, вновь приятно удивив Волконского.

Фарцовщик подал новую спортивную сумку и предложил Нине Петровне собрать покупки. Сам вернулся в зал, пошептаться с Волконским.

Говорили вполголоса.

Аронова старалась поменьше шелестеть пакетами, собирая новую одежду. Она прислушивалась. К сожалению, многого не расслышала. Только последние слова были более-менее отчётливы.

– Какие между нами счёты, князь?

Волконский что-то пробурчал в ответ и попрощался.

– Готова? – спросил он, выйдя в коридор.

Нина Петровна попрощалась с хозяином.

– До скорого, Гоша!

– И вам не чихать!

Когда парочка вышла во двор, Нина Петровна решила поинтересоваться: как ей теперь расплачиваться.

– Для начала с тебя вечер, Нина!

– А потом ночь? – спросила Аронова и сразу умолкла, поглядев в раскрытые синие глаза Волконского.

– Извини, сморозила глупость, – она всхлипнула и отвернулась.

Волконский мягко взял её за плечи.

– Почему, глупость?

– Я просто не понимаю… Ничего не понимаю!

– Извини, в самом деле, понять нелегко. Я поясню, – сказал Волконский, продолжая держать Нину за плечи, но развернуть её лицом к себе не пытался.

– Мне нужна женщина, – сказал он, внутренне приготовившись к отпору и последующим пояснениям. Но ничего похожего не произошло. Аронова молчала. Плечи её перестали вздрагивать.

– Нужно появиться перед губернатором человеком. Надеюсь, ты понимаешь?

– Понимаю. Тебе нужна и.о. жены. А твоя где?

– Ею может стать любая! – улыбнулся Волконский.

– Правда?! – Нина Петровна быстро, но мягко обернулась, не уходя из рук Волконского. – У меня есть шансы?

– И ещё какие! – Сказал Волконский, не отводя глаз.

– Но, почему?

– Так записано в книге судеб, – Волконский поднял глаза к небу.

– Ты что ли поспорил с кем?

– На что?

– На то, что эдакую престарелую мымру выведешь в люди? И покажешь её конфеткой! – Нина Петровна говорила злобные слова, но глаза её светились.

– Нина! Во-первых, ты помоложе меня будешь, – сказал Волконский, отняв руки от её плеч. – Во-вторых, в людях ты уже была, и не раз. Это мне нужно выглядеть полноценным человеком.

– Да! – Нина Петровна хихикнула, – Поэтому для сравнения ты берёшь с собой обезьяну!

Волконский рассмеялся. Аронова поддержала его. Продолжая хохотать, Волконский всунул в машину сумку с новыми вещами, затем открыл переднюю дверцу и усадил Аронову.

– Мне всё понятно, – сказала Аронова, продолжая веселиться.

– И это главное, – сказал Волконский, заводя машину.

Больше он не сказал ни слова. У самой гостиницы машину остановил гаишник.

– Старший сержант Пахомов! – взял он под козырёк, не дожидаясь, пока водитель откроет двери.

– Волконский Александр Андреевич! – сказал шофёр, приспустив стекло.

– Доброго пути! – вновь взял под козырёк старший сержант, пропуская машину.

Нина Петровна молчала. Мыслей много, но не каждую можно высказать вслух. Она собрала людей в правильную формулу, посвятила их в таинство, которое для них лично не имело никакого магического действия, а теперь что? У них сбываются чаяния и надежды, независимо от их неверия. Аронова столь долго шла к своей цели, чтобы выйти замуж за истинно богатого человека, и уже неделю ничего не происходит! Волконский, возможно, подходит на эту роль, но… для неё ли Волконский? И почему князь? Что это, кличка воровская или никем ныне не чтимый титул? Почему фарцовщик если не заискивает перед ним, то с радостью выполняет любое пожелание? Почему милиционер, только заслышав имя, отпускает машину с миром? Вопросов скопилось много, Нина Петровна решила не откладывать их разрешение до так называемого раута.