Сестры Шред - Бетси Лернер

– Спасибо, что приехала сюда.

– Ты от меня сбежал!

– Я его ненавижу, – вздохнул Джош.

Я повернулась к нему всем телом и увидела на его лице отчаяние. Какое-то время мы лежали неподвижно, потом Джош протянул руку и медленно провел по изгибу моего тела, скользя от груди к бедру. Мне стало тепло, я глубоко втянула воздух. Дверь приоткрылась, и я ахнула от испуга. В комнату вошел кот, осуждающе фыркнул и вышел обратно. Я закрыла глаза, и мы поцеловались. То ли потому, что нас здесь считали парой, то ли потому, что находиться вместе в детской спальне Джоша казалось запретным, словно мы были еще старшеклассниками, мы еще раз поцеловались, потерлись друг о друга телами. Я почувствовала эрекцию Джоша под брюками и сняла свитер. Он запер дверь, затем снял с себя рубашку, а с меня обувь.

– Все нормально?

Я кивнула, и он стянул с меня колготки, чуть не упав при этом навзничь. Потом достал из комода презерватив. Теперь Джош был сосредоточен и полон решимости. Он коснулся моих грудей и застонал. Он поцеловал их, поцеловал мой живот, приподнялся надо мной, поласкал меня пальцами и вошел. У меня выгнулась спина, так что лопатки коснулись друг друга. Я казалась себе самой Крылатой Никой, без головы и с огромными сломанными крыльями. Мне хотелось держать Джоша в себе, как бы ни было больно при этом. Мне хотелось всю оставшуюся жизнь плыть навстречу тем бурным волнам, которыми был он. Джош мягко отстранился от меня и поцеловал в брови.

– Как впечатление, Шред?

Нам с Джошем следовало остаться друзьями. Мы словно бы за одну ночь стали супружеской парой: ссорились из-за немытой посуды, незакрытого тюбика зубной пасты, незастеленной постели. Иногда мы ловили себя на этом и смеялись. Порой Джош после секса спрашивал, кончила ли я, а я не знала, что ответить; честное слово, я понятия не имела.

Мне нужно было найти работу. Мне нужно было, чтобы Джош нашел работу! Иногда мне хотелось вернуть себе жизненное пространство; вдвоем в моей крохотной квартирке было тесно. Джош натащил в дом много всякого хлама: одежду, лампу в форме журавля, сломанную соковыжималку.

Нужно было либо вернуться в институт, либо официально уволиться. Я продолжала обналичивать ежемесячно приходившие от отца чеки, но не признавалась ни ему, ни маме, что фактически бросила научную работу. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как мне было отказано во всех грантах, а я все еще колебалась.

Джош вернулся домой с коробками китайской еды и «Виллидж Войс»[16]. Мы уселись на пол, разложили вокруг объявления о вакансиях, стали есть и искать работу. Нашли кучу подходящих вакансий для Джоша и ровно ноль для меня. Потом Джош включил Вана Моррисона, и мы стали медленно танцевать под «Crazy Love». Вдруг, неожиданно для себя самой, я расплакалась. У меня было предчувствие, что наши отношения подходят к концу. Джош обнял меня крепче; мы стояли, прижавшись телами, обхватив друг друга руками и еле двигаясь, как подростки на школьных танцах.

Песня закончилась, но мы продолжали стоять в обнимку, прижавшись лбами, не в силах оторваться друг от друга.

Джош устроился мойщиком посуды в закусочную «Эмпайр Дайнер» и познакомился там с официанткой по имени Эллен. Она тоже хотела стать актрисой, и на нее произвело впечатление, что Джош учился у Артура Инглиша. Она знала, где идут прослушивания и посоветовала ему сходить. Они часами простаивали в очереди, чтобы хоть на несколько минут попасть к режиссеру по кастингу. Возвращаясь домой, Джош рассказывал об этом процессе всякие кошмары. С его слов, это было как «День сурка», только хуже. Отказ его обессиливал, а Эллен отличалась характерным для жителей Среднего Запада безумно позитивным отношением к жизни. Она верила, что аффирмации – ключ к успеху и перед прослушиванием нужно много раз повторить себе, что ты получишь эту роль. А еще Эллен была очень организованной. Она пробегала по четыре мили в день, ухаживала за лицом и, если случалась хорошая неделя в плане чаевых, брала уроки чечетки и пения. Поглядев на ее целеустремленность и собранность, Джош начал думать, не бросить ли ему попытки стать актером. Я напомнила ему, что он ходил на прослушивания не дольше месяца, а в одночасье никто не раскрывается.

– У Брандо сразу получилось. Ну, или почти.

– Не сдавайся, – говорила я, хоть и не была уверена, что у Джоша имеется талант; монологи он запоминал с большим трудом. Однако под влиянием Эллен он начал бегать по парку и делать по утрам по сто приседаний и отжиманий. Теперь он проводил меньше времени дома, допоздна тусуясь с новыми друзьями из закусочной, начинающими актерами и писателями, которые кормились чаевыми и экзотическими надеждами. Хотя мне, в общем-то, нравилось оставаться дома одной, я расстраивалась и беспокоилась, когда Джош задерживался до двух-трех часов ночи. Это вызывало в памяти Оливию, которая уходила из дома через окно спальни и возвращалась на рассвете. Я пыталась чем-то занять себя: просматривала объявления о приеме на работу, отбирала книги на продажу, размораживала обледеневший зев маленькой морозилки. Сдала в ремонт сапоги, проверила зрение у окулиста и заказала себе новые очки с круглыми стеклами в тонкой золотой оправе. Джош похвалил покупку:

– Что-то среднее между Джеймсом Джойсом и Джоном Ленноном.

– Лестная оценка.

– И ты выбрала их без меня.

– Тебя как-то не случилось поблизости, – огрызнулась я и тут же пожалела об этом.

Несколько недель спустя Джош позвонил с очередного прослушивания; он хотел мне что-то рассказать. В его голосе слышалось волнение, и я подумала, что у него наконец что-то получилось. Мы встретились в одном из любимых мест Джоша, «Брассери», баре с широкой деревянной стойкой, где подавали обжаренный нут в маленьких глиняных чашечках. Когда Джош по обыкновению быстро прикончил свою порцию, бармен предложил повторить, но Джош по-мальчишески вывернул карманы наизнанку, показывая, что у него нет ни гроша.

– Что происходит?

Джош опустил глаза, не в силах встретиться со мной взглядом.

В конце концов он все выложил: когда Эллен получила роль Лоры в «Стеклянном зверинце»[17] на Бродвее, они на радостях напились, и Джош остался у нее.

– И ты с ней переспал.

– Получается, так.

– И ты спал с ней все это время.

– Типа того.

– То есть ты теперь с ней?

Так оно и оказалось. Эллен уволилась из закусочной и начала репетировать полный рабочий день; Джош переезжал к ней.