Промт инжиниринг - Вадим Носоленко

Ванная пахла хлоркой и больницей. И еще чем-то — остаточным озоном? Следами вчерашней деструктуризации?

Секунду спустя в палату вошли Вероника и еще один человек — мужчина в лабораторном халате, которого Мартин не знал. На его запястье мерцал желтый дисплей. Средний уровень. Достаточный для грязной работы.

— Добрый вечер, — сказала Вероника официальным тоном. 20:47:52. Её таймер приближался к критической отметке. — Мы из санитарной службы больницы. Проводим проверку после вчерашнего инцидента.

— Какого инцидента? — спросила Элиза с искренним любопытством. Или с искусно сыгранным любопытством. Мартин уже не был уверен.

— Технического, — коротко ответила Вероника. Ложь слетала с её губ так естественно. — Ничего серьезного. Мы просто должны убедиться, что все в порядке. Что зараза не распространяется. Что истина не просачивается через трещины.

Она начала методично осматривать палату, заглядывая под кровать, в тумбочку, за шторы. Движения были отработанными, профессиональными. Сколько раз она делала это? Сколько «инцидентов» зачищала? Ее коллега проверял стены каким-то ручным сканером. Устройство тихо жужжало, иногда издавая короткие писки. Поиск остаточной энергии? Следов деструктуризации?

— А что случилось с предыдущим пациентом? — спросила Элиза невинно. — С господином Дорсетом? Его вчера увезли среди ночи. Увезли то, что от него осталось.

Вероника на мгновение замерла:

— Боюсь, у меня нет этой информации. Ложь. Она прекрасно знала, что случилось. Возможно, даже видела. Мы проверяем только состояние помещения.

— Странно, — Элиза наклонила голову. — А зачем санитарной службе проверять личные вещи пациентов? Хороший вопрос. Опасный вопрос.

Вероника бросила на нее острый взгляд:

— Стандартная процедура. У вас есть какие-то возражения? В голосе появились стальные нотки. Предупреждение.

— Нет-нет, — Элиза улыбнулась. Но улыбка не дрогнула под взглядом Вероники. Сильная женщина. Или не совсем женщина? — Просто любопытно. Кстати, — она взяла с тумбочки металлический браслет, — это не ваше? Нашла вчера после всей этой суматохи.

Вероника резко повернулась, увидела браслет и быстро подошла к кровати:

— Да, это… медицинское оборудование. Еще одна ложь. Но в голосе сквозило облегчение. Спасибо, что сохранили.

Она взяла браслет, и Мартин заметил, как на ее лице на мгновение отразилось облегчение. Артефакт найден. Миссия почти выполнена. Осталось только…

Внезапно сканер в руках ее коллеги издал серию пронзительных звуков. Он направил устройство на ванную комнату — прямо туда, где прятался Мартин. Черт. Черт. Черт. Сканер засек его? Или остаточную энергию от вчерашнего инцидента?

— Дариус, — сказал мужчина напряженно, — здесь аномальное… — он запнулся, взглянув на Элизу, и продолжил более осторожно: — …загрязнение. Высокий уровень. Уровень 7 из 10. Почти критический.

Вероника нахмурилась и направилась к ванной комнате. Мартин слышал её шаги. Три метра. Два. Один. Мартин в панике искал путь к бегству, но его не было — только маленькое окно, слишком узкое для взрослого человека. Ловушка. Он сам загнал себя в ловушку.

В последний момент Элиза неожиданно пришла ему на помощь:

— Ой! — вскрикнула она громко, хватаясь за живот. — Мне плохо! Помогите! Крик был пронзительным, полным боли. Мастерская игра или реальный приступ?

Вероника остановилась и повернулась к ней:

— Что с вами? В голосе смешались раздражение и профессиональная озабоченность.

— Не знаю, — простонала Элиза убедительно. — Резкая боль… как будто что-то рвется внутри! Как будто что-то пытается выбраться наружу. Как будто промт борется с телом.

Ее коллега немедленно бросился к пациентке, отложив сканер:

— Нужно вызвать медсестру. У вас есть кнопка вызова? Паника непрофессионала. Вероника бы не запаниковала. Но она застыла между долгом проверить аномалию и необходимостью помочь.

Элиза указала на противоположную стену, максимально далеко от ванной комнаты. Когда оба посетителя отвернулись, она быстро бросила взгляд на дверь ванной и чуть заметно кивнула. Сигнал. Беги. Сейчас.

Мартин понял намек. Пока Вероника и ее коллега были отвлечены, он осторожно выскользнул из ванной и на цыпочках направился к выходу из палаты. Каждый шаг казался громом. Каждый вдох — ураганом. В дверях он бросил последний взгляд на Элизу — она подмигнула ему, продолжая изображать боль. В этом подмигивании было столько всего — понимание, сочувствие, заговорщическая солидарность. И что-то еще. Узнавание?

Оказавшись в коридоре, Мартин быстро, но не привлекая внимания, пошел к лестнице, избегая лифтов. Камеры наблюдения фиксировали его движение. Но он надеялся, что в суматохе вечерней смены никто не обратит внимания на еще одного посетителя. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он едва не попался! И кто знает, что бы с ним сделали, обнаружив его в поисках информации о «деструктуризации». Ускорили бы его таймер? Обнулили? Применили протокол Омега прямо на месте?

Спустившись по лестнице, он вышел через боковой вход и скрылся в вечерних сумерках. Город встретил его привычным шумом — машины, люди, жизнь. Нормальная жизнь нормальных людей, не подозревающих о таймерах и промтах. Только отойдя на безопасное расстояние, он позволил себе перевести дух.

Что же он узнал? «Клиент» действительно был пациентом больницы. У него был такой же браслет, как у сотрудников Центра, с красными цифрами на дисплее. Дорсет видел приближение конца. Считал последние секунды. Вчера ночью произошел какой-то «инцидент», после которого пациент исчез, а на его месте оказалась Элиза. Совпадение? Или больница — это конвейер, где умирающие «реалы» заменяются умирающими «копиями»? И Центр очень обеспокоен возможными «артефактами» и «резонансом». Мертвый таймер может заразить живые. Истина распространяется как вирус.

А еще он познакомился с Элизой — странной девушкой с терминальным раком, которая без лишних вопросов помогла ему избежать разоблачения. Почему? Простая человеческая доброта или что-то еще? Она узнала в нем родственную душу? Другого умирающего? Или другого ищущего истину?

Мартин вспомнил ее лицо — бледное, с веснушками, но с живыми, умными глазами. Несмотря на болезнь, в ней чувствовалась какая-то внутренняя сила, какое-то упрямое жизнелюбие. Или это было нечто иное? Осознание того, что терять уже нечего? Свобода умирающего?

Он достал коммуникатор и отправил Кайрену закодированное сообщение: «Все в порядке. Возвращаюсь домой. Нашел что-то интересное». Ложь. Ничего не было в порядке. Но он не мог объяснить это в сообщении.

Затем, после небольшого размышления, отправил еще одно сообщение: «Нужно узнать все о пациенте по имени Дорсет из городской больницы, сектор Д3». И о Элизе Кортин. Кто она? Почему помогла? И почему её имя кажется знакомым?

Мартин шел по вечернему городу, погруженный в мысли. Он нарушил протокол Центра, проник в больницу под ложным предлогом, едва избежал обнаружения. С каждым шагом он все