Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

воспитании человечества» (1795) — вехи этого движения — выросли из изучения «Критики способности суждения» Канта. Субъективистская интерпретация теории познания Канта дала философское обоснование романтическому индивидуализму, распустившему свой флаг в «Буре и натиске». Кантианское литературное влияние перешло в Англию и отразилось на Кольридже и Карлайле; оно перешло в Новую Англию и дало название трансценденталистскому движению Эмерсона и Торо.103 Склочный маленький профессор географии потряс мир, пройдя по «Философской аллее» в Кенигсберге. Безусловно, он предложил философии и психологии самый кропотливый анализ процесса познания, который когда-либо знала история.

ГЛАВА XXII. Дороги в Веймар 1733–87

I. ГЕРМАНСКИЕ АФИНЫ

Почему высшая эпоха немецкой литературы выбрала своим домом Веймар? У Германии не было единой столицы, в которой можно было бы сконцентрировать свою культуру, как во Франции и Англии, и не было сосредоточенного богатства для ее финансирования. Берлин и Лейпциг были ослаблены, Дрезден почти разрушен в результате Семилетней войны; Гамбург отдавал свои деньги сначала опере, потом театру. В 1774 году Веймар, столица герцогства Саксен-Веймар-Эйзенах, был тихим городком с населением около 6200 душ; даже после того, как он стал знаменитым, Гете говорил о нем как об «этой маленькой столице, в которой, как шутят люди, десять тысяч поэтов и всего несколько жителей».1 Была ли его слава достигнута великими личностями?

С 1758 по 1775 год Веймаром управляла племянница Фридриха Великого, энергичная вдовствующая герцогиня Анна Амалия, которая в возрасте девятнадцати лет овдовела после смерти герцога Константина и стала регентшей их годовалого сына Карла Августа. Именно она открыла дверь между властью и литературой, пригласив Виланда приехать и обучать ее сыновей (1772). Она была одной из нескольких культурных женщин, которые под ее руководством и до самой ее смерти в 1807 году стимулировали поэтов, драматургов и историков сексом и похвалами. После 1776 года она превратила свой дом в салон, и там — хотя все говорили по-французски — она поощряла использование немецкого языка в качестве литературного.

В 1775 году Веймарский двор насчитывал около двадцати двух человек и их слуг. Поэт граф Кристиан цу Штольберг нашел там приятную неформальность в год приезда Гете. «Старая герцогиня (ей тогда было тридцать шесть лет) — само олицетворение здравого смысла, и при этом очень приятная и естественная. Герцог — прекрасный юноша и полон надежд; его брат тоже. И еще много замечательных людей».2 В 1787 году Шиллер описывал «веймарских дам» как «очень чувствительных; едва ли среди них найдется хоть одна, у которой не было бы любовной интрижки. Все они стремятся к завоеваниям…Тихое, едва заметное правительство позволяет всем жить, греться на воздухе и под солнцем. Если человек склонен к веселью, ему предоставляется любая возможность».3

Карл Август вступил в управление герцогством 3 сентября 1775 года в возрасте восемнадцати лет. Вскоре после этого, получив пенсию от своей любовницы,4 он взял себе жену, принцессу Луизу Гессен-Дармштадтскую, и по дороге захватил Гете. Он охотился с яростью, дико гонял на своей карете по тихому городу и торопливо переходил от женщины к женщине; но его стремительность сдерживалась интеллектом, который постепенно превращался в здравый рассудок. Он изучал, развивал сельское хозяйство и промышленность, культивировал науки, помогал литературе и трудился на благо своего княжества и его народа. Послушайте госпожу де Сталь, которая совершила путешествие по Германии в 1803 году:

Из всех немецких княжеств нет ни одного, которое бы в большей степени, чем Веймар, заставило нас почувствовать преимущества маленького государства, когда его государь — человек с сильным пониманием и способен стараться угодить всем классам своих подданных, не теряя при этом ничего в их повиновении…Военные таланты герцога вызывают всеобщее уважение, а его живая и размышляющая беседа постоянно заставляет нас вспомнить, что он был сформирован великим Фридрихом. Именно благодаря его репутации и репутации его матери в Веймар съезжаются самые выдающиеся ученые. Впервые в Германии появилась литературная метрополия.5

II. ВИЛАНД: 1733–75

Кристоф Мартин Виланд — наименее известный, но, возможно, наиболее симпатичный из четырех людей, прославивших Веймар. Почти все влияния того времени играли на нем и настраивали его лиру в свой черед. Сын пастора в Оберхольцхайме (близ Бибераха в Вюртемберге), он был воспитан в благочестии и теологии. Когда он открыл для себя поэзию, то сделал своим идеалом добродетельного Клопштока, а затем обратился за помощью к Вольтеру. В близлежащем Вартхаузене он нашел обширную библиотеку графа фон Штадиона; он погрузился во французскую и английскую литературу и настолько отбросил теологию, что в романе «Дон Сильвио фон Розальва» (1764) выставил свою мальчишескую веру на посмешище. Он опубликовал прозаические переводы двадцати пьес Шекспира (1762–66), тем самым впервые дав Германии представление о Шекспире в целом и предоставив немецким драматургам возможность уйти от классической формулы французской драмы. Тем временем Винкельман и другие распространяли эллинское евангелие; Виланд создал свою собственную версию, приняв легкий эпикурейский тон в «Комических рассказах» (1765), и сделал вымышленного грека главным героем своего главного прозаического произведения «История Агатона» (1766–67). Лессинг назвал его «единственным романом для мыслящих людей».6

На его блуждающих страницах Виланд (тридцати трех лет) предложил изложить свою философию жизни, показанную на примере физических и интеллектуальных приключений афинянина эпохи Перикла. «Наш план, — говорится в предисловии, — требовал, чтобы наш герой был представлен в различных испытаниях», эффект которых должен был воспитать в человеке честность и мудрость без использования религиозных стимулов или поддержки.7 Молодой и красивый Агатон (т. е. Добрый) сопротивляется попытке дельфийской жрицы соблазнить его; вместо этого он воспылал к простой деве Психее (Душе) чистой, хотя и страстной любовью. Он приходит в политику, испытывает отвращение к фракционности партий, осуждает избирателей за беспринципность и изгоняется из Афин. Блуждая по горам Греции, он натыкается на группу фракийских женщин, которые отмечают праздник Вакха дикими и чувственными танцами. Они принимают Агатона за Вакха и почти душат его своими объятиями; его спасает пиратская банда, которая продает его в рабство в Смирну Гиппиасу, софисту V века до н. э. Виланд с негодованием