И аз воздам - Ирина Чернова

— Госпожа Валерия, мы, как подданные Лионской короны, чрезвычайно благодарны вам за проявленную смелость и ваше выступление в суде, — пошел дальше гнуть свое Энтони, посоветовавшись взглядом с женой, — если бы не вы, то его величество никогда бы не нашел истинных подстрекателей… полагаю, что вы сделали все правильно и мы ни в коем случае не осуждаем вас ни за что. Мы знаем, что вы попали в Лионию в достаточно болезненном состоянии и здесь вам смогли помочь преодолеть ваш недуг… пусть причины его останутся в прошлом, чтобы он не возвратился, — быстро добавил он, как будто чувствовал, что я при этом подумала о настоящих причинах этого самого недуга, — мы знаем также, что Совет отказал вам в содействии возвращения… поверьте, это ерунда, не заслуживающая внимания! Мэтры в тот день были в плохом настроении, Блион до этого поругался с нашим ректором, отстаивая свои ошибки, на которые ему мягко указали, ну что же тут поделаешь, все мы подвержены перепадам настроения, хоть простые люди, хоть маги… вы не должны так бурно реагировать на их решение! Даже ваш долг мэтру Эллентайну… — он демонстративно покрутил рукой в воздухе, показывая незначительность данной проблемы, — это тоже все ерунда. Мэтр настолько богат, что ему от вашего долга нет совершенно никакого проку. Пусть это будет со стороны Совета неудачная шутка, хорошо?

— Простите? — у меня перехватило горло. Получается, что мое возвращение назад не стоило и выеденного яйца, раз отец Орвилла так запросто говорит обо всем? И Эллентайну мои деньги вовсе не нужны, а Совет просто плохо ел с утра и у кого-то болел живот, а я им мешала своей глупостью? Энтони может отправить меня домой, вот так запросто? И даже ничего за это не потребовать? Нет, что-то тут не так, в чем подвох-то, подвох-то в чем?

Скорее всего смена настроения, обретение безумной надежды вернуться и невозможности в это поверить были написаны у меня на лице столь явно, что Энтони читал все, как в книге, не отрывая пристального взгляда от меня. Вернуться домой, что может быть заманчивей, тем более сейчас, когда отношения с Орвиллом зашли в тупик, я перестала совершенно понимать его, а он не делал ни одного движения навстречу, обрезая на корню все мои потуги. Дома я буду жить, как и раньше, вот только квартира уже ушла…

Последняя мысль, скорее всего, была неправильно воспринята Арлеттой, которая расценила ее со своей, женской точки зрения.

— Валерия, простите меня за мое поведение при встрече, — ого, а как мягко стелет-то, час назад совсем по-другому разговаривала, прямо как моя мама стала, только обнять осталось да прижать-пожалеть! — я была так взволнована, что… словом, я была неправа. Но и вы поймите меня, я же мать и я желаю моему сыну только добра и счастья, это нормальное желание любой матери! Вот скажите, ваша мать жива? Она же наверняка любит вас и тоже готова ради вас на все… или нет? Ну скажите мне честно, я же не буду сейчас проверять вас на ложь, хоть я и маг, как и все у нас в семье! Ну вот, вы киваете, значит, это действительно так… и вы когда-нибудь будете матерью и точно также будете биться за своих детей, если только почувствуете, что им нужна помощь! Ради Орвилла я готова на все, поймите меня правильно, — опять запорхал платочек, приложенный к безукоризненным чертам лица, — эти мужчины… они думают только о себе, да еще о великих делах, а мы, женщины, должны их в этом поддерживать, несмотря ни на что! Бедная девочка погибла, Орвилл остался один и я вполне понимаю его стремление хоть как-то заполнить эту нишу, хоть на время забыться от всего произошедшего с ним. Не думайте, что я обвиняю вас в чем-либо, Айди свидетель, что я говорю совершенно искренне! Вы молоды, красивы… это прекрасно, я бы с удовольствием назвала вас своей дочерью, — уже тише сказала Арлетта, мило улыбнувшись, — не верите? Ах, вы же не маг, дорогая Валерия, к моему большому сожалению… — изрядно помолчав и покомкав несчастный платочек, она вздохнула и посмотрела на мужа. — Ну почему так все получается, что только я должна говорить неприятные вещи этой милой девушке? Простите меня, Валерия, скорее всего мой сын не подумал просветить вас в этом плане, вы уж извините его от всей души, но если я вам не объясню некоторые стороны нашей жизни, то вы затаите на меня злобу, а мне бы этого очень не хотелось. Вы уже знаете, что у нас есть простые люди, а есть маги, внутренняя сила которых передается по наследству. Мои родители были магами, родители Энтони тоже, Орвилл тоже маг, причем достаточно сильный, разумеется и Дайлерия была магом, пусть не из большого рода, но силы в ней было очень много. Я безумно жалею, что у них так и не было детей, тогда бы можно было закрыть глаза на некоторые условности… но увы, это невозможно, — она уже убрала платочек и ее проникновенный голос так и обволакивал меня со всех сторон, — как бы вам не было больно это слышать, но его дети от вас никогда не будут иметь никакой силы, уж таковы законы нашего мира. Возможно, вы мне не поверите, но это так и доказать это я могу, только представив вам многочисленные выписки из архивов родов. Да, бывали у нас такие случаи, но… кем становились эти дети? Нет силы, нет возможности занять соответствующее положение, пойти учиться в Академию… вы только представьте себе, что будет испытывать Орвилл спустя пять, десять лет, когда дети его знакомых и друзей начнут проявлять свои способности, а его собственные будут находиться на уровне селян по силе? Вряд ли он сможет выдержать это, род Крайденов должен будет угаснуть, как магический, а это… о-о, только не это, понимаете, только не это, лучше уж сразу… — Арлетта всхлипнула и уткнулась Энтони в плечо, а он обнял ее за плечи и что-то быстро зашептал на ухо. — Орвилл возненавидит вас за это, у него и так тяжелый характер, а если еще сюда наложится и… я бы не хотела для себя такого завершения, клянусь здоровьем моего сына!

Воцарившееся в гостиной молчание прерывалось лишь едва слышными всхлипываниями матери Орвилла, а я сидела, переваривая услышанную новость. Ну вот и прояснилось все, что мне казалось странным в его поведении. Чтобы там еще не крутилось, эта сторона вопроса была мне очень даже ясна — дети должны быть простыми, а этого допустить нельзя ни при каком раскладе. Я не могу дать ему ничего, поэтому ничего между нами и не должно быть. Хэппи-энда не получилось, у каждого мира свои законы и оттого, что мы с Орвиллом их нарушили, они не перестали действовать. Каждый должен жить там, где ему суждено от рождения, а любовь… да какая к чертовой матери тут любовь? Это так, незначащий фактор, который со временем тихо стирается до уровня плинтуса. Дайлерию он тоже любил, да вон как оно все повернулось потом, а я… я оказалась отдушиной, попала в нужное место и в нужное время. Жаль, что так все получилось, но ненависти у меня к Орвиллу все равно не будет, только благодарность за все, что он сделал для меня.