И аз воздам - Ирина Чернова

Дощечка легла на стол, а Орвилл вышел из гостиной, не притворяя за собой дверь и очень скоро вернулся с небольшой пачкой бумаги.

— Лерия, — передо мной на стол легли четыре листа, на которых были изображены какие-то линии с непонятными значками, — посмотри, ты можешь скопировать эти листы?

— Чертежи? — я рассмотрела листы поближе. — Это что, план дома?

— Не совсем, — листы легли в другом порядке, — план этажа. Сможешь сделать четыре копии по каждому листу? Сколько понадобится для этого времени?

— Не знаю, надо попробовать. Много надписей, пояснений, размеров… это же размеры, — ткнула в многочисленные цифры. — Чем чертить надо, писАлом?

— Если сделаешь это за день, получишь за это два дита. Это тебя устроит?

Два дита — две больших серебряных монеты, двадцать дитов — один дер, один золотой. Мой долг Лиенвиру — пятьдесят деров, сколько я должна начертить, чтобы заработать эти монеты?

— Я сделаю это за день.

Чертить писАлом не очень удобно, мне никак было не привыкнуть к тому, как его тут держат и очень скоро стало сводить пальцы от непривычки. Нет, надо что-то придумать, иначе я и за неделю не начерчу ничего!

Белия с большим интересом смотрела, как я пытаюсь срезать ножом наискосок кончик местного аналога ручки, потом пробую им писать в более привычном для меня положении и наконец выдала, что с этой грамотностью одна морока, а без нее живется куда спокойней и пальцы целы и голова не болит. Не иначе, как для поднятия настроения она вдруг по собственной инициативе дала мне целый кувшин терпкого отвара и тяжело вздохнула, выпроваживая меня из кухни. За отвар я ее искренне поблагодарила, поскольку уже успела полюбить этот местный аналог чая. Думается под него легко, да и работается споро!

Новое писало бодро шуршало по ворсистой бумаге, линии получались немного не такие, как в оригинале, больше напоминая готический вариант, но в общем и целом копии выглядели неплохо. Чертежи я привыкла рисовать от руки, цифры еще дома прописывала каллиграфически, сохраняя угол наклона в 75 градусов и почти никогда не пользовалась линейкой, если проводила линии короче 20 сантиметров. Здешние цифры я довольно быстро запомнила и теперь с удовольствием проставляла их на чертежах, добавляя крошечные хвостики и перекладинки. Черчение заставило сосредоточиться, я забыла о своих неприятностях и опомнилась только тогда, когда все копии были сделаны, а в гостиную вошел Крайден.

Пересмотрев пачку копий, маг хмыкнул, но говорить ничего не стал, положил передо мной две серебряных монетки и молча вышел из комнаты.

Боже мой, это была моя первая зарплата в Лионии! Разложив перед собой свое богатство, я передвигала их пальцем, пытаясь сообразить, сколько на самом деле стоит то, что я делала. Судя по надписям на чертежах, копиисты тут были не с институтским образованием, буквы у них прыгали вверх-вниз, писали они без наклона и линии проводили криво и небрежно. Может, мне тут открыть чертежное бюро? А что, конкуренции никакой, зато будет верный кусок хлеба! Заработок так обрадовал меня, что я решила при первой же возможности купить что-нибудь вкусное и навестить тетушку Уту. Не обязательно с предложением о совместном прожитие, просто из чувства благодарности за предоставленный когда-то кров.

— Лерия, у меня есть еще листы для копий, этих надо сделать больше, каждого по шесть штук, — Крайден материализовался с очередной пачкой в руках, не глядя на меня. — Сроку два дня, оплата — пять дитов.

— Я сделаю это за два дня.

От безделья я никогда не маялась и работу считала частью своей жизни. Но это было дома, там все просто и понятно, а здесь я испытала поистине сумасшедшую радость от того, что я не уткнулась в кастрюли или швабру, как простая служанка, не тычу иголкой в чужие платья, я — почти интеллектуальная элита! Вряд ли тот же мерзавец Райшер в состоянии скопировать хоть один чертеж, да он и цифры-то наверняка не все знает! В связи с неожиданно появившейся работой Бейрис отошел на второй план, но я все равно с внутренним страхом ожидала очередного приглашения по его подначке. Если не спать до полудня, а вставать пораньше, то за световой день можно успеть сделать очень много. Правда, начинают болеть глаза от напряжения, но это пройдет за ночь… пять дитов, еще немного постараться и будет целый золотой, за это стоит поработать!

Мелодично прозвенел колокольчик внизу, возвещая, что кто-то пришел. Ко мне приходить некому, да и некогда мне подруг здесь заводить, стопка чистых листов на столе слева постепенно тает, перемещаясь направо, перед глазами разложены оригиналы чертежей. Глаза отдохнут потом, ночью, пальцы тоже устают с непривычки, но их достаточно встряхнуть несколько раз и посжимать. Пять дитов…

— Госпожа Валерия, — голос Мирины был вроде такой же, как и всегда, но все-таки в нем хорошо слышалось торжество и… злорадство? — к вам пришли, — она встала статуей Командора у двери в гостиную, бросив взгляд на стопки бумаги на столе, — потрудитесь спуститься вниз.

— Пришли? Ко мне? — я с недоумением посмотрела на экономку, подпирающую косяк, — кто это ко мне пришел? Надеюсь, что это не Райшер, — проворчала я тихонько, — было бы очень неприятно охаживать его чем-нибудь по голове. И кого это нелегкая принесла?

Уже спускаясь вниз по лестнице, я ощутимо почувствовала непонятное напряжение в воздухе и где-то на середине пролета уже поняла, кто это ко мне пожаловал. Ну вот и сбылись мои предчувствия, которые я так старательно гнала прочь.

— Здравствуйте, господа. — Я замолчала, ожидая, когда они представятся, но так и не дождалась ответа.

— Ну что же, госпожа Валерия, — надменно вскинула голову ухоженная дама, — что вы за хозяйка, если не можете даже пригласить гостей, как полагается?

— Простите, госпожа… — хорошо, если я правильно вспомнила ее имя, — Арлетта, но я пока что не хозяйка в этом доме, а гостья, — дама немного стушевалась при этих словах и бросила быстрый взгляд в сторону, — и ожидала, когда вы изволите сообщить мне свои имена. Я ведь не ошиблась, вы родители Орвилла?

Теперь понятно, для кого тут шпионила Мирина, могла бы и сама догадаться, не маленькая!

— Да, вы не ошиблись, — седоватый представительный мужчина чуть заметно поклонился, — Энтони Крайден, моя жена Арлетта. Теперь все приличия соблюдены и мы можем с вами поговорить. Куда вы нас пригласите? На первый этаж или на второй?

— Куда вам будет удобно, — стоять под пронизывающим взглядом Арлетты было хуже, чем на достопамятном суде, — если вам лучше разговаривать на первом этаже, то давайте пройдем туда… мне совершенно все равно, где это делать.