Золото хищников - Филип Рив

Фрейя ожидала чего угодно, но только не этого. Приятно взволнованная известием о бегстве Эстер, она представляла себе, как будет утешать Тома, уговаривать, что все к лучшему, как заставит его понять, что он прекрасно обойдется без своей уродливой подружки и что, очевидно, сами ледяные боги желают, чтобы он остался здесь, в Ан-коридже, с нею. Чтобы ему было легче понять, она надела свое самое красивое платье и оставила незастегнутой верхнюю пуговку, открыв маленький треугольничек мягкой белой плоти ниже ямки у основания горла. Ее знобило от ощущения собственной смелости и взрослости. Она ожидала всего, чего угодно, но только не того, что услышала.

— Как это — повернуть назад? — переспросила она со смешком, надеясь, что он просто пошутил. — Зачем нам поворачивать?

— Но Эстер…

— Мы не можем догнать воздушный корабль, Том! Да и зачем? Я хочу сказать, когда там, позади, притаился Росомаха-таун…

Но Том даже не смотрел на нее. Его глаза блестели от слез. Фрейя, смутившись, наощупь застегнула платье и тут же страшно рассердилась.

— Почему я должна рисковать целым городом ради сумасшедшей девчонки на воздушном корабле?

— Она не сумасшедшая!

— А ведет себя как сумасшедшая.

— Она расстроилась!

— Ну и я тоже расстроилась! — закричала Фрейя. — Я думала, что ты меня любишь! Разве то, что случилось тогда, ничего не значит? Я думала, ты забыл Эстер! Она ничто! Обыкновенное пилотское отребье, и я рада, что она тебя бросила! Я хочу, чтобы ты был мой! Надеюсь, ты хоть понимаешь, какая это честь для тебя!

Том смотрел на нее и не мог придумать, что на это сказать. Он вдруг увидел маркграфиню такой, какой, должно быть, видела ее Эстер: пухлая, избалованная, капризная девчонка, которая считает, что весь мир должен подстраиваться под ее интересы. Он знал, что она права, отказываясь выполнить его просьбу, что было бы безумием поворачивать город, но почему-то от этого поведение Фрейи казалось еще более вздорным. Том пробормотал что-то невразумительное и повернулся, чтобы уйти.

— Куда ты идешь? — требовательно спросила Фрейя. — Кто сказал, что ты можешь идти? Разве я разрешила тебе удалиться?

Но Том не стал дожидаться разрешения. Он выскочил из комнаты, с треском захлопнув за собой дверь, и Фрейя осталась одна со всеми своими отражениями, которые вертели головой из стороны в сторону, растерянно глядя друг на друга, как будто спрашивали: что мы сделали не так?

Он бежал по бесконечным коридорам Зимнего дворца, сам не зная куда, почти не замечая мелькающих мимо комнат и тихого скрежета, который то и дело доносился из отопительных и вентиляционных труб. С тех пор как они вывалились из Лондона, Эстер была рядом с ним, заботилась о нем, объясняла, что нужно делать, любила его своей особенной, застенчивой и яростной любовью. И вот теперь он оттолкнул ее от себя. Он бы даже и не узнал о том, что она улетает, если бы не тот мальчишка…

В первый раз после отлета «Дженни Ганивер» Том вспомнил своего странного гостя. Кто же это был? Кто-нибудь из машинного отделения, судя по одежде (ему припомнилось нечто темное, многослойное, замасленная тужурка с облупившейся черной краской на медных пуговицах). И откуда он знал, что собирается сделать Эстер? Неужели она ему открылась? Рассказала ему то, о чем не рассказала Тому? Он ощутил неожиданный укол ревности при мысли о том, что Эт могла делиться своими секретами с кем-то другим, кроме него.

Но что, если этот мальчик знает, куда она направляется? Обязательно нужно его найти, поговорить с ним! Том выбежал из дворца и по ближайшей лестнице спустился в машинное отделение, разыскивая среди грохота и пара Скабиозовых сфер контору мастера-механика.

Когда Коул, запыхавшийся, на подгибающихся ногах примчался из гавани, Вертел и Гаргл уже ждали его. Они притаились около люка с пистолетами и ножами наготове на случай, если сухопутники выследили их командира. Они втолкнули его внутрь и не давали ему заговорить, пока не убедились, что погони нет.

— О чем ты только думал? — набросился на него Вертел. — Что ты вытворяешь? Ты знаешь, что пиявку запрещено оставлять без охраны! А уж разговаривать с сухопутниками! Тебя что, ничему не научили в Грабиляриуме? — Он заговорил странным, хнычущим голосом, видимо передразнивая Коула. — «Том! Том! Скорее, Том! Она хочет улететь без тебя!» Тьфу, бестолочь!

Коул сел на пол, привалившись спиной к тюку с ворованной одеждой. Ощущение полного провала нахлынуло на него, словно талая вода в паводок.

— Ты запорол всю операцию, Коул, — сказал Вертел, неожиданно улыбнувшись. — Точно тебе говорю, запорол! Я беру на себя командование кораблем. Дядюшка меня поймет. Когда он узнает, что ты сделал, он пожалеет, что сразу не назначил меня командиром. Сегодня ночью я отправлю почтовую рыбу с докладом. Не выйдет у тебя больше подглядывать за местными жителями, любитель сухопутников! Кончились прогулочки по ночам да вздохи над разными там маркграфинями — ага, не думай, что я не видел, какие у тебя сладкие глазки делаются, как только ее личико покажется на экране!

— Но, Вертел… — прошептал Гаргл.

— Молчать! — Вертел со всей силы треснул его по затылку и тут же пнул ногой Коула, когда тот попытался вскочить, чтобы защитить младшего мальчишку. — А ты тоже помалкивай, Коул. Я здесь наведу свои порядки!

Мистер Скабиоз, чей дом на верхней палубе хранил слишком много горестных воспоминаний, почти все свободное время проводил у себя в конторе — узенькой хибарке, затиснутой в щель между двумя палубными опорами в самом центре машинного отделения. В конторе имелись: письменный стол, шкаф, где хранились папки с чертежами, банкетка, примус, маленький рукомойник, календарь, эмалированная кружка — вот практически и все. Траурная мантия Скабиоза висела на крючке в углу за дверью и взметнулась, будто черное крыло, когда Том рывком распахнул дверь. Сам мистер Скабиоз восседал за столом, словно памятник меланхолии. Отсветы из топок машинного отделения, просочившись сквозь жалюзи на окнах, исчертили его черно-белыми полосками света и тени. Только глаза его шевельнулись, пронзив посетителя холодным взглядом.

— Мистер Скабиоз, — задыхаясь, выговорил Том, — Эстер улетела! Взяла «Дженни» и улетела!

Мастер-механик кивнул, пристально глядя на стену за головой Тома, как будто там показывали фильм, видимый только ему одному.

— Так, она улетела. А я при чем?

Том рухнул на банкетку.

— Тут был мальчик. Я никогда его раньше не видел. Такой бледный мальчик со светлыми волосами, из машинного отделения, чуть помладше меня. Он, кажется, все знает про Эстер.

Скабиоз, мигом утратив свою неподвижность, вскочил с места и бросился к Тому. На лице его было очень странное выражение.

— Ты тоже его видел?

Том вздрогнул, удивившись неожиданному странному порыву мастера-механика.

— Я подумал, вдруг он может мне рассказать, куда она отправилась?

— В городе нет такого мальчика, как ты описываешь. Нет среди живых…

— Но… Он так говорил, как будто они с ней знакомы. Вы мне только скажите, где можно его найти…

— Акселя нигде нельзя найти. Если захочет, он сам тебя найдет. Даже я видел его только издали.

Что он тебе сказал? Он говорил обо мне? Он просил тебя передать что-нибудь его отцу?

— Отцу? Нет.

Скабиоз как будто не слышал. Он порылся в карманах комбинезона и вытащил маленькую серебряную книжечку — рамку для фотографии. Том знал многих людей, везде носивших с собой такие вот портативные алтари, и когда Скабиоз раскрыл свою книжечку, Том незаметно заглянул в нее. Он увидел плотного, широкоплечего молодого человека, похожего на более молодую копию самого Скабиоза.

— Нет, — сказал Том, — это не тот мальчик, которого я видел. Тот намного младше и худой…

Мастер-механик вздрогнул, но тут же резко ответил:

— Не говори глупостей, Том! Призраки умерших способны принимать любую форму, какую только пожелают. Мой Аксель был когда-то таким же стройным, как ты. Вполне естественно, что он предпочитает являться таким, каким был в те дни, молодым, красивым, полным надежды…

Том не верил в привидения. По крайней мере, считал, что не верит. Из Страны без солнца не возвращаются. Так всегда говорила Эстер, и Том тихонько повторял ее слова, подбадривая себя, на обратном пути из конторы мистера Скабиоза по неожиданно темным лестницам на верхнюю палубу. Тот мальчик никак не мог быть призраком; Том касался его, чувствовал его запах, тепло его тела. Он оставлял следы на снегу, пока они бежали к ангару. Следы все докажут!

Но к тому времени, как Том добрался до воздушной гавани, поднялся ветер и снежная поземка легким дымком стелилась поверх сугробов. Следы вокруг ангара уже почти замело, и невозможно было сказать, сколько человек здесь прошли и был ли незнакомец настоящим живым мальчиком, или призраком, или просто обрывком сновидения.