Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

путникам, привычно плюхнувшимся за угловой столик, здоровенный поднос с грамотно копчёнными голяшками, лопатками и шеей барашка да двумя пузатыми жбанами с лучшим квасом из своих неприкосновенных запасов. Затем трактирщик терпеливо дождался, когда проголодавшиеся с дороги путешественники досыта набьют свои урчащие утробы, и только после этого несмело спросил их, может ли он присесть рядышком. Получив утвердительную отрыжку от Ратибора, Мефодий тут же проворно примостился на взятый у соседнего стола табурет. Что ушлому кабатчику больше не терпелось: рассказать местные новости аль послушать о похождениях бравых мирградских богатырей, пожалуй, являлось тайной даже для него самого.

— Благана у себя? — Ратибор перебил только-только было открывшего рот корчмаря на первом же слове. — С ней всё в порядке?

— Всё с ней в порядке или нет, лишь Велес ведает, — чуть замешкавшись, не очень уверенно пробубнил в ответ враз помрачневший Мефодий. — Ибо не у себя она!.. И давно уже!

— М-дя? Переехала, что ль⁈ — чемпион Кузгара хмуро воззрился на трактирщика. — И где же наша ведунья нынче обитает?

— М-м-м… — задумчиво пожевал губами корчмарь. — Кто ж её знает. Где-то в лесу…

— Не понял⁈ — Ратибор мигом вскипел, аки самовар. — Чего ты там еле слышно мямлишь, колупай⁈ Подзатыльник, что ль, отвесить, дабы пошустрее балакать стал?

— Обожди, друже! — Мирослав с укоризной зыркнул на приятеля, а после внимательно посмотрел Мефодию в глаза. — Чего случилось, старче? Вещай! И не пужайся. С тебя спрос невелик… Так ведь?

— Так, так! — утвердительно затряс всклокоченной гривой хозяин «Дальней дороги», а затем наклонился в сторону воинов и боязливо зашептал: — В общем, пару лет назад власть в Мирграде сменилась, как вы, конечно, знаете. А примерно через полгодика, точнее не скажу, уж извиняйте, сюда, к нам, заявилась новая властительница, собственной задницей, представляете⁈ А с ней суровая дружина, сотни в три с половиной кочанов, а может быть, и все четыре. Подле княгини также вилась некая странная и очень страшная женщина, по виду — настоящая ведьма. Не из наших, то бишь не из русичей. В общем, заморская гадина. Сколько годков ей было, сам Карачун наверняка не ведает, ибо впечатление сложилось, что молодеет она не по дням, а по часам, прям на наших моргашках. Но кошмарна необычная чужеземка была даже не этим, а тем, что периодически могла то зареветь, словно ребёночек, то заржать, аки добрый рысак, то жутко завыть, будто обличье дикого зверя какого на себя примерила… И глаза! Видели бы вы её мутные зыркули!.. Явное безумие в них сквозило… А ещё невероятная безжалостность и… беспроглядная тьма. Необъятная, беспросветная и бескрайняя. Перун не даст набрехать, всё естество этой пришлой колдуньи прогнило насквозь, от макушки до пяток. Черным-черно в её душе. И уже давненько…

— Не тяни захворавшую свинку за вымя, лапоть! — в нетерпении гаркнул Ратибор, за секунду до этого многозначительно переглянувшийся с Мирославом. — Дальше что было⁈

— Дальше, — тяжело вздохнул пригорюнившийся Мефодий, — эти брыдлые межеумки окружили домишко Благаны, обложили хворостом и подожгли. Полыхало так, что за несколько вёрст зарево видели. Хорошо хоть всю деревню не спалили. Ну а эти лободыры развернулись да упёхали восвояси. Сами понимаете, помешать мы им ну никак не могли. Силы оказались слишком не равны…

— Ты хочешь сказать, — голос дюжего ратника на миг дрогнул, — что эти твари заживо сожгли старую знахарку⁈

— Мы тоже так сначала подумали, — предавшись воспоминаниям, согласно закивал взгрустнувший трактирщик. — И кумекали столь печально на протяжении почти двух дней, попутно в тоске разгребая тлеющие головешки в поисках обугленных косточек нашей целительницы, дабы предать земле её останки. Но тут, — очи Мефодия проказливо заискрились, а губы расплылись в хитрой улыбке, — у нас за спинами раздался знакомый скрипучий глас, не без ехидцы поинтересовавшийся, чавось мы забыли на пепелище её избушки? Мы обернулись, — а позади Благана маячит, собственной персоной!.. Отругала нас за то, что тратим время на ерунду, то бишь на пожарище раскопки устраиваем почём зря! Ну а далее прошамкала, чтоб не горевали и не искали её: уходит она. А снова объявится, когда время придёт. После чего развернулась и споро уковыляла в непролазные леса…

— Тьфу-ты ну-ты! — не без облегчения рыкнул Ратибор, а затем притворно грозно воззрился на корчмаря. — С ентого, бестолочь окаянная, надо было начинать своё вещание!..

— Так неинтересно, — радостно-дурашливо хмыкнул в ответ трактирщик.

— Постой-постой, — Мирослав прервал на корню ответный гневный спич «рыжего медведя» и уставился на Мефодия. — А как они расчухали, где Благана живёт?

— Полагаю, с помощью заморской жрицы Ахримана, — хозяин «Дальней дороги» недоумённо пожал плечами так, словно ему задали простейший вопрос, на который в состоянии ответить даже ребёнок. — Ента ведь она, Урсула, уверенно привела супостатов к лачуге знахарки. Скорее всего она же в бессильной злобе и диком разочаровании велела подпалить домик, ибо, вне всякого сомнения, поняла, что застать врасплох Благану не удалось. Чему могут служить подтверждением мимоходом недовольно брошенные ею слова в сторону княгини, звучавшие так: «Этого я и опасалась. Смылась-таки дрянь! Учуяла нас! Теперь енту сморщенную каркалыгу днём с огнём не сыскать!..»

Мефодий быстро промочил пересохшее от волнения горло глотком кваса и продолжил: — Вот так прям и просипела, ей-ей не вру! Наверно… Откуда знаю? Да Збигнев, сельчанин наш, подслухал, когда незваные гости мимо его свинарника кандыбали. Ну а нам рассказал лишь через сутки наутро, как только протрезвел. Три дня праздновал день рождения любимой свиноматки. Событие, понимаешь!.. Слава Велесу, хоть вообще вспомнил, о чём курносая ведьма кудахтала…

— Погодь… Ну а затем Лютега со свитой, не тронув вас, просто воротилась в Мирград? — светловолосый мечник изумлённо