Я загадала папу - Екатерина Аверина

– Без проблем, – дышит мне в ухо. – Когда?

– Вот так просто? – убираю его руки. Отходит на шаг, чтобы я могла повернуться к нему лицом.

– Да, – отвечает совершенно спокойно. – Мне же не пятнадцать, чтобы от родителей своей девушки прятаться.

– Твоей девушки? – теперь садится мой голос.

– По-моему все очевидно. Нет? Мы вместе лепили пирожки, – он снова слишком близко. – это же почти секс.

– Антон! – получает кулаком по спине. Так зажал меня между собой и столом, что я больше никуда не дотянусь.

– Я уже тридцать пять лет Антон. Давай закончим. Я помогу убраться. Вась! – зовет кроху и закрывает форточку. – Бегом маме помогать. Немножко осталось.

Антон

Отмыв от муки все, в том числе и себя, сели за стол. Моему сердцу тепло и волнительно. Оно все стремительнее оттаивает. Поджигает кровь. Она горячими вязкими струйками течет по венам иногда путая мои мысли и сбивая дыхание. Я пропитываюсь всем этим. Моя футболка пахнет пирожками, а на ладонях осталось ощущение ее бархатной кожи.

Ее мама хочет со мной познакомиться. Это важный шаг. Жаль, что я могу познакомить Снежку только с братом. Ближе него у меня никого не осталось.

Хочу ближе их обеих.

Василиску, уплетающую уже второй пирожок. По ее подбородку течет теплое молоко с медом.

Уставшую от суеты Снежку. На ее губах тоже молоко. Хочется собрать его своими. И это кайф. Это настоящая жизнь, которой у меня не было долгих десять лет.

– Сиди, – кладу ладонь на плечо Снежинки, как только она пытается встать с пустой посудой в руках. – Я сам уберу. Отдыхай.

– Антон, да я…

– Сама ты будешь потом, когда я уйду. Мне Вася поможет. Правда ведь?

Малышка спрыгивает с табуретки, несет мне свою чашку. Пока я мою посуду, она вытирает со стола крошки, прячет под чистое полотенце оставшиеся пирожки.

Выставляю все на сушилку, облокачиваюсь бедрами на раковину. Мне пора уйти? Или можно еще задержаться? Черт! Где найти свод правил, как себя вести с такими девочками? Я бы поизучал.

– Посмотрим мультики? – трясет меня за руку Вася.

– Снеж? – жду ее решения.

– Да, давайте.

Топаем в гостиную. Василиса щелкает детские каналы в поисках интересностей. Мы со Снежинкой садимся с обеих сторон от малышки. Она останавливает свой выбор на «Фиксиках». Залипательно даже для взрослого дядьки.

Поерзав на диване до середины второй серии, малая от нас сбегает, сообщив, что поиграет в своей комнате.

Двигаюсь ближе к Сенжинке, кладу руку на мягкую спинку дивана позади нее и плавно сползаю ниже. Притягиваю девушку к себе. Она сначала съеживается, но поняв, что дальше заходить никто не собирается, расслабляется и позволяет себе положить голову мне на плечо.

– Расскажи мне еще что-нибудь о себе, – просит, рисуя аккуратным ноготочком у меня на штанине.

– Что ты хочешь узнать?

Изо всех сил стараюсь не зацикливаться на ее доверчивом прикосновении. Не хочу спугнуть.

– Все, – слышу ее улыбку.

– Да я обычный, Снеж. Как все.

– Скромный, – урчит и трется щекой о мою футболку.

Я? Ну ладно. Пусть будет так. Зачем ее переубеждать. Со стороны виднее.

– Можно тебя поцеловать? – глажу костяшками пальцев скулу, убираю выбившиеся прядки волос за ухо. – Чуть-чуть, – копируя Василису стараюсь сделать несчастные глаза. – Не понравится, остановишь. Но наш первый ведь тебе понравился?

– Ты постоянно заставляешь меня краснеть! – крутит головой снова роняя волосы на лицо. Прячется от меня. Не согласен я так. Убираю, касаюсь большим пальцем ее губ.

– Очень хочу. Пожалуйста. А потом я уйду, если ты захочешь. И не буду смущать. А завтра с утра поедем к твоей маме знакомиться.

Она, как школьница на первом свидании, глубоко вдыхает, задерживает воздух в легких, закрывает глаза и ждет. Очерчиваю пальцами ее лицо, линию подбородка, изгиб шеи. Там нервно пульсирует венка в такт моего слетевшего с катушек сердца.

Целую ее в веки. Пушистые ресницы дрожат и щекочут чувствительную кожу. Веду губами по щеке, ласкаюсь носом стараясь надышаться этой женщиной. Моей женщиной!

– Выдыхай, – шепчу в губы едва к ним прикасаясь.

Она рвано выдыхает. Вжимаюсь в ее приоткрытые губки поцелуем. Она делает вдох… мной. мы несколько мгновений дышим друг другом, не разрывая контакта. Я не захожу слишком далеко. Так сложно держать этот контроль. Тело требует большего, но не оно управляет мной. Все наоборот. Мне просто нравится то, что я делаю. Все правильно сейчас. Все опять встало на свои места.

У меня никак не укладывается в голове, как можно было ее обидеть? Бросить? Таких не бросают! Надо быть дебилом, чтобы лишить себя женщины, рядом с которой ты максимально остро чувствуешь себя мужиком. Таким вот большим, сильным, с горящим внутри желанием защищать, оберегать, присваивать. Просыпаются первобытные инстинкты, желание что-то делать для нее.

Губы, кончики пальцев покалывает. Голова кружится. Чувствую себя пьяным. Немножко наглею. Пробираюсь под ее домашнюю футболку, перебираю позвонки один за другим, чувствую подушечками пальцев мурашки, виной которых стал я.

– Тош, – кладет руку на мое предплечье останавливая посягательства на свою поясницу.

– Мм, – мычу, сомкнув зубы на той самой пульсирующей венке. Не хочется останавливаться. Хочется еще ее потрогать, совсем немножко.

– Стой. Пожалуйста, стой. Мне нужен воздух, – слетает с дивана, уносится на кухню.

Я нормальный вообще?! Мне нравится это. Сбежала от поцелуев, а я кайфую. Чокнутый!

Иду за ней. И правда стоит у приоткрытого окна, дышит приложив ладони к щекам. Как бы не простудилась. Морозного воздуха на сегодня предостаточно. Закрываю окно. Обнимаю за плечи притягивая к себе.

– Ты не обижаешься? Просто я… – смущенно оправдывается.

– Почему я должен обижаться? – не позволяя ей утонуть в неуместном чувстве вины за то, что отказала. – Все хорошо, – устраиваю ладони на ее животе. Кладет свои поверх. Приятно. Это все. Мне сейчас ничего больше не нужно.

– Я пока не готова, понимаешь? Это странно, да? – чуть поворачивает голову и поднимает так, чтобы смотреть на меня.

– Это правильно, Снеж. Это твои границы, которые мне предстоит понимать и уважать, иначе у нас ничего не получится. У меня их гораздо меньше, я все же мужчина. И я буду наглеть, – целую ее в нос. – Останавливай. Проводишь меня? – кивает. – Во сколько завтра за вами заехать? – нехотя отхожу от нее на пару шагов.

– В семь сможешь? Ехать далеко, – обнимает себя руками там, где только что были мои.

– Смогу, – быстро целую ее припухшие от меня губки и сваливаю в прихожую.

Надо уходить, пока я еще могу это сделать.

– Вася, я уехал! – кричу малышке.

Вылетает из своей комнаты, врезается в меня,