Я загадала папу - Екатерина Аверина

груди больно ударяясь о ребра. Грудную клетку сладко давит. Я стараюсь дышать. Голова кружится и тянет курить. Не могу себе этого позволить. С ней так нельзя.

Ложусь рядом, сгребаю ее в охапку подтягивая на себя. Шиплю и кусаю за ухо, когда твердая коленка крайне неудачно попадает.

– Прости, – смеется, целует меня в нос и укладывает голову на грудь. – Как громко стучит.

– Это все ты виновата, – вожу пальцами вдоль ее позвоночника.

– Я переживу, – хихикает моя блондинка, целуя туда, где все еще рвется к ней мое неадекватное сердце.

Снежана

Я сошла с ума. Точно свихнулась! Этот наглый, бессовестный и голодный до женского тела … маг окончательно завладел моим разумом и адекватностью. Нежный, жадный, горячий. Он такой разный, что у меня кружится голова. Или не от этого. От него! От всего Завьянова.

Комната наполнена нашим запахом. Это так… так интимно. Антон переплел наши пальцы, подтянул руку к губам и целует каждый, дышит на него. Дурные бабочки в моем животе ликуют. У него, кажется, тоже бабочки. А еще глаза блестят так завораживающе, что меня тянет утонуть в них еще пару раз.

За окном, несмотря на раннее утро, еще темно. Обернувшись в простыню, я крадусь на кухню. Ставлю для нас чайник. Тоша накидывает куртку на голый торс, влезает босыми ногами в ботинки и выходит курить. Он давно хотел, но ушел только сейчас.

Делаю для нас чай. Вытаскиваю из маминой вазочки печенье, возвращаюсь в комнату.

Спать хочется и не хочется одновременно. Очень странное, пограничное состояние. Колени дрожат, щеки горят, с лица не сходит улыбка. Антон возвращается.

– Х-холодно там, – стуча зубами обнимает, утыкается ледяным носом в шею.

– Чай, – киваю ему на кружку.

– Угу, – невнятно мычит мне за ухо прикасаясь там губами. – Поспим? – все же забирает свой чай. Делает пару глотков. Его передергивает от разницы температур.

– Надо. Тем более, если ты собрался колоть с папой дрова.

– Я обещал, – ищет свои штаны. В них телефон. Ставит будильник, чашку отставляет на стол и ложится к стене. Стучит ладонью по матрасу.

– Сейчас, – улыбаясь, тоже шарю среди нашей одежды, разбросанной по полу.

– Футболку мою надень, – предлагает он. – Хочу посмотреть.

Нахожу. С удовольствием надеваю. Вдыхаю его запах, будто мне было мало. Я и так уже вся пропахла этим мужчиной, его силой, теплом и уверенностью.

– Иди, грей меня, – тянет руки.

Ложусь, устраивая голову на его груди. Он укутывает нас одеялом, забирается ладонью под футболку и замирает. Под размеренный стук его успокаивающегося сердца я плавно погружаюсь в темноту.

Слишком рано звонит будильник. Завьянов выключает его и снова отрубается.

– Мам. Ну мам! Сколько можно спать? – возмущается из коридора Василиска.

– Блииин, – над ухом непривычно стонет Тоша. – Доброе утро, – целует меня в щеку прижимаясь к пояснице своей неугомонной физикой. Сонный, хриплый голос будоражит лучше любого кофе. Моя физика тоже неугомонная, потому что хочется снова его целовать и прижиматься к его крепкой груди как можно плотнее. – Дрова, – со стоном вспоминает он.

– Папа тебя простит, – нехотя вылезаю из-под одеяла. Собираю с пола нашу одежду. Как могу, привожу ее в порядок. Складываю на кровать. – Одевайся, я в ванную.

В его футболке и своих штанах выбираюсь из комнаты. Василиска опять куда-то слиняла. Мама возится на кухне. Увидев меня довольно улыбается. Сбегаю в крохотную санитарную комнату. Открываю горячую воду, быстро чищу зубы. Провожу рукой по круглому, запотевшему зеркалу. Смотрю на свои розовые щеки и счастливо блестящие глаза. Спасибо тебе Завьянов. Я думала, со мной такого уже никогда не случится.

Выхожу из своего укрытия. Антон сидит на табуретке. Напротив него Василиса.

– Привет, котенок, – подхожу, треплю ее по волосам.

– А у меня теперь будет братик или сестренка? – внимательно смотрит на нас мое маленькое чудо.

– Эээ… С чего ты взяла, Вась? – Антон немного теряется от такого прямого вопроса.

– Ну вы же ночевали в одной кровати, – спокойно поясняет она. – Я, если что, братика хочу. А ты теперь будешь моим папой? – еще больше загоняет нас в угол эта маленькая егоза.

– Подожди, котенок, – присаживаюсь перед ней.

– Мам, я всю жизнь папу ждала! – фыркает ребенок. – А ты говорила, что Дедушка Мороз мне не сможет его принести. И пусть. Антон очень похож на папу, и вы вместе спали. Мама же может спать вместе только с папой, а не с чужими дяденьками. С чужими же нельзя. Ты говорила. Антон не чужой?

– Блин, – выдыхая на мгновение прячу в ладонях лицо. Все молчат. И моя мама. Антон. Папы только для комплекта не хватает.

– Не чужой, – за меня отвечает Антон. – Как я могу быть тебе чужим, Вась? – вдруг хитро улыбается он. – Мы же целого снеговика вместе лепили, – подмигивает. – Я таким с чужими не занимаюсь. С папой ты погоди пока, ладно? Звание папы для такой замечательной малышки мне еще заслужить надо, а вот другом, старшим товарищем и твоим личным магом я побыть совсем не против.

Василиска задумалась. Переводит строгий взгляд с меня на Антона, вопросительный на бабушку, получает от нее одобрительный кивок.

– Хорошо, – соглашается с таким раскладом. Я стараюсь не выдыхать слишком громко. – А ты слепишь со мной еще одного снеговика? – просит Антона. – Большого-большого. А в садике можно говорить, что у меня есть свой маг? Мам, можно? – дергает меня за рукав футболки Антона.

– Можно, – прижимаюсь губами к ее виску. – А со снеговиком я вам помогу.

– Ураа!! – ерзает на табуретке малышка.

– Ну вот и отлично, – тоже с некоторым облегчением выдыхает моя мама. – А теперь, Вася, брысь отсюда! Дай взрослым позавтракать. Твоему магу еще дрова заговоренным топором рубить.

– Загр…загвр… За-го-во-рен-ным. Это как?

– Я тебе потом по секрету расскажу, – подмигивает ей бабушка. – Надо же нам проверить, настоящий у тебя маг или нет.

– Настоящий! – топает ногой Василиска. – Самый-самый.

– Беги, – мама подталкивает ее в спину. Ставит перед нами пиалку с отварными вкрутую яйцами, солонку, бутерброды с колбасой и чай.

– Спасибо, – тянусь через стол, сжимаю руку Антона.

– Чет я немного потерялся, – он виновато кусает губы, а я опять залипаю на этом его жесте.

– Ты молодец, – хвалит его моя мамочка. – Правильно все сказал. Честно.

Погладив его по спине, уходит, давая нам возможность спокойно перекусить и просто перевести дух после неожиданного непростого разговора с дочкой. Надо быть аккуратнее. Хотя, я и так уже вляпалась в это все по полной. Аккуратнее в данном случае уже не работает. Здесь должно быть что-то другое. Я пока не знаю, что именно.

После завтрака одеваемся потеплее. Мама выдает Антону