Я загадала папу - Екатерина Аверина

шустро собирается. Мне все любопытнее, что же задумал этот маленький электровеник? Совсем не нравятся ее слова про папу. Завтра с утра зайду к психологу, она в саду бывает только в первой половине дня. Еще раз посоветуюсь, что же мне делать, чтобы и не травмировать ребенка, и как-то объяснить ей всю эту историю про папу. Наверное, пора.

Уверенной походкой Василиса топает вниз, тянет меня за руку к машине.

– Здравствуйте, – важно здоровается с водителем Антона. Садится, кладет листочек к себе на колени и не выпускает его из рук всю поездку.

– Спасибо, – благодарю мужчину. – Завтра мы сами.

– Почему? – интересуется Сан Саныч.

– У вас наверняка есть свои дела. Мне ужасно неудобно, что мы занимаем ваш вечер. Рабочий день ведь давно закончен.

– Снеж, у меня график ненормированный и есть распоряжение от непосредственного руководителя. Так что завтра утром я снова вас встречаю, забираю, доставляю. Все, что будет необходимо.

Быстро прощаемся. Поднимаемся к Васей к себе. Развешиваю верхнюю одежду на вешалку в прихожей и понимаю, что листочка, который так тщательно оберегала дочка, нигде нет.

– Вась, – зову ее. Стягивает второй сапог, поднимает на меня глазки. – Ты свой рисунок потеряла что ли?

– Наверное, – равнодушно жмет плечами и сбегает в комнату.

В смысле «Наверное»? Хлопаю ресницами. Точно что-то придумала моя егоза!

Ужинаем с ней. Смотрим фильм перед сном. Читаю ей сказку. Поправляю одеяло и ухожу к себе. Устраиваюсь на кровати, смотрю в стену и думаю о разговоре с Антоном.

Такой открытый. Это очень сильно подкупает. Наверное, надо прекратить все время сравнивать его с Ромой и мне станет легче принять решение. Очевидно же, что Завьянов другой.

На часах одиннадцать уже, но я чувствую острую необходимость позвонить маме. Очень нужно поделиться, попросить совет.

Стягиваю с тумбочки телефон, набираю ее. Долго не берет. Спит уже скорее всего.

– Алё, – слышу родной голос в трубке. – Снеж, ты? – она плохо видит, что там у нее на экране написано. Зрение последние пару лет стало стремительно садиться.

– Да, мамуль. Я не разбудила тебя?

– Нет. Я не ложилась еще. Отец спит уже, а я фильм смотрела. Такое хорошее кино показывали. Даже поплакала немножко, – делится мой самый родной человек.

– Ну чего ты? Это же кино. Мам, – сглатываю ком в горле. Очень соскучилась по ней. Надо бы съездить. – Мамуль, мне очень нужно с тобой поделиться. Дашь совет?

– Ты поделись сначала, – смеется она. – А там видно будет, нужен тебе мой совет или нет.

И я, захлебываясь тоскливыми слезами, вываливаю на нее все про Антона и как к нему тянется Василиса. Сдаю даже разговор в детском саду. Мама не перебивает. Охает только иногда, вздыхает, слушает. А я не могу остановиться. Все говорю и говорю с ней, как в детстве или тогда, когда предал Ромка. Мамочка – это мое волшебное лекарство от самых тяжелых душевных ран.

– Вот так, – хлюпаю носом. – Твоя дочка снова вляпалась в отношения.

– И хорошо, что вляпалась, – заявляет мама. – Ты семь лет от всех отгораживалась. Сколько можно? Если Василиса к нему тянется, значит мужик достойный. Твоя дочь лучше тебя в людях разбирается. Ты забыла, чему я тебя учила, Снеж?

– Забыла, – вытираю ладонями влажные дорожки с щек.

Больше не плачу. Мне легко и тепло. Если закрыть глаза, кажется, что она рядом. Сейчас коснется морщинистой ладошкой моих волос и скажет жизненную мудрость, которая меня вылечит.

– Слушай, что говорит тебе твое сердце. Только оно не обманет.

– Мое сердце боится, мама.

– А ты его успокой. Впусти в свою жизнь любовь. А знаешь что?

– Нет, – встаю, шлепаю босыми ногами на кухню. В темноте наливаю себе стакан воды. – Привези своего Антона ко мне. Посмотрю хоть, кого моя внучка себе в папы записала, – смеется она. – И дочь увижу, – с легким укором. – Привезешь?

– Он занятой человек, мамуль. Конец года, очень много работы. Я не знаю, сможет ли.

– Вот пусть сможет. Если намерения такие серьезные, то и время найдет, и знакомства с родителями не испугается.

– Спасибо, мамочка. Я попробую. Спокойной ночи тебе. И папу от меня поцелуй.

– Спокойно ночи, Снежиночка.

Антон

Выхожу из подъезда и натыкаюсь взглядом на Логан Саныча. Чет я не понял?

Подхожу, стучу в окно. Вздрагивает. Спал, похоже. Открывает дверь, выходит ко мне.

– Доброе утро, Антон Сергеевич.

– Доброе. Ты чего здесь делаешь? Я же тебя к Снежке привязал, – напоминаю ему.

– Курьером подрабатываю, – усмехается водитель и вручает мне плотный белый лист, сложенный вчетверо. – Вчера подвозил их до дома. Малая на заднем оставила. Я сначала не понял, что это. Заглянул, а там для Вас. Распоряжения будут?

– Нет. Сегодня так же, с ней.

Прощаемся, уезжает. Подмерзшими пальцами нетерпеливо разворачиваю лист.

– Ааа!!! – ржу, запрокинув голову. – Ну, Вася! Мама же втык за такое даст!

На белом полотне кривыми разноцветными буквами с ошибками в словах и переносах написано и украшено настоящее приглашение:

«Прихади к нам на пирашЖки. В суботу.

Магу от Васи.»

Этот чудо-ребенок сделал мне настроение на весь день. Так трогательно это и чертовски мило. Как не прийти?

С дурацкой улыбкой доезжаю до офиса устроив приглашение во внутреннем кармане куртки. Поднимаюсь к себе, и улыбка с моего лица стекает. В приемной сидит Инга. С пренебрежением рассматривает яркую фигуристую Надю. Надо отдать должное моей новой секретарше – не ведется. Спокойно занимается своими делами.

– Надь, я буду занят до полудня. Ко мне никого не впускать, ни с кем не соединять.

– Я помню, Антон Сергеевич. Пришли новые договора по пластику. Их переводчику?

– Юристу сначала. Ольга дальше сориентируется.

Захожу к себе. Убираю куртку в шкаф. Ставлю чашку в кофемашину. Кабинет быстро наполняется ароматом качественного напитка. Дверь в наглую открывается, громко захлопывается. Веду плечами, разворачиваюсь.

– Я занят, – холодно отсылаю Ингу.

– Вижу я, как ты занят, Завьянов. Ты так и будешь меня игнорировать?

– Не вижу поводов для общения. Мы вроде все выяснили.

– Я тебе сообщение присылала, и ты его прочитал! – заводится Инга.

– Прочитал. Дальше что? Овации, поздравления, цветы? Не по адресу, – забираю кофе, сажусь в кресло, открываю программу для видеосвязи. У меня есть еще минут десять на разборки, а потом я исчезну. Зато после праздников у нас будет производственный филиал в Европе. Ради него стоит напрягаться.

– Тош, я беременна, – проходит, садится напротив меня. – Тебе тест показать?

– Покажи его тому, от кого ты залетела. Мне, конечно, мерзко, думать, что ты спала с кем-то еще кроме меня, но это я точно переживу. На момент связи с тобой я