Безмолвные клятвы (ЛП) - Аймэ Уильямс

Я подхожу ближе непроизвольно, привлечённая неприкрытой искренностью в его голосе.

— Потому что правда раскрыла бы и его тоже, — Его глаза удерживают мои, не моргая. — Лучше, чтобы все думали, что он заказал её смерть, чем признать, что она в итоге выбрала его, — Его большой палец не прекращает своих сводящих с ума кругов на моём запястье, каждый мазок посылает искры по моему телу. — Вот за кого ты вышла замуж, Белла. За мужчину, который убил свою собственную жену и лгал об этом целое десятилетие. Всё ещё хочешь остаться?

Я должна бежать. Всё, во что я когда-либо верила о добре и зле, велит мне бежать. Но глядя на него сейчас — этого опасного, сложного мужчину, который превратил мою картину в кулон, вместо того чтобы навязать мне изумруды своей мёртвой жены, — я не могу заставить себя двигаться.

— Ты не монстр, — тихо говорю я, наблюдая, как эмоции проявляются на его лице. — Монстры не делают своим жёнам кулоны из их искусства. Они не защищают дочерей, которые их ненавидят. Они не... — Мой голос обрывается, когда жар скапливается низко в животе. — Они не целуют так, как ты целовал меня прошлой ночью.

— Не надо, — Но его голос срывается, глаза опускаются к моему рту.

— Не надо что? Говорить правду? — Я поворачиваю запястье в его хватке, пока наши пальцы не переплетаются. Его резкий вдох придаёт мне смелости. — Ты не единственный, кто хранит секреты, Маттео.

— В смысле? — Слова выходят грубо, почти рычание.

— В том смысле, что я хотела тебя с того самого дня в твоём кабинете, — Признание заставляет щёки гореть, но я запрещаю себе замолкать. — Даже зная, кто ты такой, что ты сделал... — Я подхожу ближе, подтягивая лицо к его. — Я всё ещё хочу тебя.

Его контроль ломается, как тетива лука. В одно мгновение он смотрит на меня своими стально-голубыми глазами, в следующее — его рот обрушивается на мой с разрушительной силой. Это не похоже на наш осторожный свадебный поцелуй или даже на прерванную страсть в его кабинете. Это жестоко, требовательно, это захват.

Я отвечаю ему своей интенсивностью, вливая в поцелуй всё своё смятение, желание и принятие. Его руки запутываются в моих волосах, наклоняя голову, чтобы углубить поцелуй, пока я не начинаю задыхаться в его хватке.

Он на вкус как виски, опасность и что-то уникально его, отчего кружится голова. Когда его язык проникает в мой рот, жаждущий и собственнический, стон вырывается из глубины моей груди.

Его ответное рычание вибрирует через оба наших тела. Одна рука скользит по моей спине, притягивая вплотную к нему, и я ахаю от ощущения твёрдых мышц на моих мягких изгибах. Жар скапливается низко в животе, пока другая рука находит голую кожу моего плеча, где соскользнул свитер. Его пальцы оставляют огненный след везде, где касаются, и я беспомощно выгибаюсь навстречу.

— Боже, какие звуки ты издаёшь, — стонет он у моего горла, его щетина восхитительно царапает, когда он оставляет поцелуи с приоткрытым ртом на моей шее. Каждое прикосновение его губ посылает электрический разряд по телу, заставляя меня цепляться за его плечи в поисках опоры.

Его зубы задевают пульс, и моя голова откидывается назад, давая ему лучший доступ. Рука в моих волосах сжимается, удерживая меня именно там, где он хочет, пока он находит чувствительную зону за ухом. Когда он нежно кусает, а затем смягчает жжение языком, всё моё тело содрогается.

— Последний шанс убежать, — предупреждает он. Но его руки сжимают меня крепче, словно он не может вынести даже мысли о том, чтобы отпустить.

Я отвечаю, скользя дрожащими пальцами к пуговицам его рубашки. Первая выскальзывает, открывая больше той загорелой кожи, о которой я мечтала с тех пор, как увидела его в его кабинете. Его грудь быстро поднимается и опускается под моим прикосновением и я чувствую себя могущественной, зная, что влияю на него так же сильно, как он влияет на меня.

— Белла — Моё имя звучит как молитва и проклятие, пока я пыхчу над следующей пуговицей. — Если ты начнёшь...

— Я хочу этого, — выдыхаю я, прижимая губы к его стучащему пульсу. — Я хочу тебя.

Он издаёт звук, словно я ранила его, затем возвращает губы на мои снова. Этот поцелуй другой: глубже, голоднее, полон тёмных обещаний, от которых во мне спиралью поднимается жар. Его язык ласкает мой в ритме, который заставляет думать о других вещах, заставляет ныть в местах, которые я не знала, что могут ныть.

Мои ладони прижимаются к его теперь обнажённой груди, чувствуя быстрый ритм сердца под ними. Его кожа горит, жёсткая мускулатура и удивительная гладкость, за исключением грубой линии того шрама. Когда мои пальцы касаются его, всё его тело содрогается.

Что бы ни произошло дальше, какие бы секреты ни лежали между нами, это мой выбор. Моя правда. Мой монстр, который на самом деле вовсе не монстр.

Просто мужчина, который сжёг бы мир, чтобы защитить своё.

И теперь, хорошо это или плохо, я его.

Глава 12. Маттео

Пальцы Беллы, дрожа, возятся с пуговицами моей рубашки, её быстрое дыхание — единственный звук в тихой комнате. Я ловлю её руки, останавливая их на груди, где моё сердце колотится под её ладонями. Жар её прикосновения прожигает меня, мешая сохранить контроль.

— Помедленнее, piccola, — бормочу я в её рот, хотя каждый инстинкт кричит о том, чтобы взять её прямо здесь, прямо сейчас. — Вся ночь впереди.

— Я не хочу медленно, — Она слегка прикусывает мою нижнюю губу, непокорна даже сейчас, и, Господи, то, как она бросает мне вызов, заставляет мою кровь кипеть. Её руки скользят вниз по моей груди, оставляя за собой огненный след. — Я хочу...

— То, что ты хочешь, — рычу я, резко разворачивая её так, чтобы её спина прижалась к окну, — и то, что тебе нужно, — это две разные вещи. — Стекло, должно быть, холодное на её коже, но она выгибается навстречу, а не отстраняется, прижимая идеальные изгибы к моему телу. — Поверь, что я знаю разницу.

Её смех задыхающийся, слегка дикий.

— Поверить мужчине, который только что признался в убийстве?

Я запускаю одну руку в её волосы, мягко потягивая, чтобы открыть элегантную линию её шеи. То, как она уступает мне, сохраняя эту искорку провокации в глазах, едва не лишает меня контроля.

— Поверь мужчине, который мечтал об этом с того самого дня, как ты вошла