Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

class="p1">— И про туфельки мне не забудь, и про босоножки, — проговорила Василиса. — Если бы не я, ты бы помер давно.

— Да, я помню, — улыбнулся Иван Петрович.

— Вот и не забудь, — строго посмотрела на него Василиса.

— Я за рулем или вы? — спросил его Захар.

— Я-то не знаю, куда ехать, да и страшно мне на такой дорогой машине ехать по трассе.

— Ну да, — согласился с ним Захар.

Мужчины уселись в «Мазду» Григория.

— Ну что, Григорий, — усмехнулся Захар, глядя на своего спутника, — готов к новой жизни?

— Да брось ты, — поморщился Иван Петрович, поправляя непривычный браслет на руке. — Сколько лет мне Иваном быть, а теперь вдруг Григорий...

— Привыкнешь, — хмыкнул Захар, включая передачу. — Главное — не облажайся.

Машина тронулась, оставляя позади деревню, Василису, машущую платком, и бабу Надю, что-то бурчащую себе под нос.

— Эх, хорошая деревенька, добрая и люди такие замечательные, — вздохнул Иван Петрович. — Мы сейчас куда?

— В тот дом, из которого я забрал Григория. А оттуда плясать тогда будем, что и куда дальше, — ответил Захар.

— Сколько до него ехать?

— Где-то два с половиной часа, а может и чуть больше. Я в прошлый раз время не засекал.

— Захар, мне страшно. Мне так страшно еще никогда не было. Даже тогда, когда камин клал у бандюков под присмотром каких-то уголовников с обрезами, - вздохнул Иван Петрович и посмотрел в окно.

— Они прямо на вас обрезы направили? — спросил Захар.

— Нет, конечно, на столе у них лежали. Они ели, пили, разговаривали, а я камин в это время у них клал. Неприятно было, но не более.

— Понятно.

Всю дорогу Иван Петрович развлекал Захара разговорами. Вероятнее, ему от этого становилось немного легче. Когда они повернули в сторону коттеджного поселка, Иван Петрович спросил:

— Захар, что меня там ждет?

— Ничего не могу я вам сказать, — покачал головой Захар.

— Ты же ведьмак, ты же можешь увидеть будущее.

— Не всегда. Иногда для меня это недоступно. Надо было у бабы Нади спрашивать.

— Да я как-то не решился.

Они остановились около небольшого дома.

— Это теперь мой дом? — спросил Иван Петрович.

В глазах у него мелькнул огонек радости.

— По всей видимости да. Надо уточнить, — ответил Захар. — Там, в бардачке, должны быть ключи.

Иван Петрович с дрожью в руках достал из бардачка связку ключей. Металл холодно блестел в утреннем свете.

— Три ключа... — пробормотал он, перебирая их пальцами. — А какой из них от двери?

Захар, уже вылезший из машины, нетерпеливо постучал по крыше:

— Давай уже, Григорий, не копайся! Хочешь, чтобы соседи заметили, как старый хозяин не может в свой дом попасть?

Дверь открылась со скрипом. Внутри пахло пылью, старой мебелью и чем-то еще — сладковатым, лекарственным. Иван Петрович неуверенно шагнул через порог.

— Ну вот мы и дома, — развел руками Захар.

— А я жил один? — спросил Иван Петрович, рассматривая убранство кухни.

На столе стояла чашка с недопитым холодным чаем.

— Вообще-то вы были в процессе развода с женой. Но жили вы один или нет, я не знаю.

— Кто здесь? — послышался из коридора хриплый женский голос.

В кухню вошла сгорбленная старуха в черной теплой кофте и домашних брюках. Волосы у нее торчали седыми паклями в разные стороны. Кожа высохла и обтягивала кости тонким пергаментом. Из черных провалов глазниц на него смотрели выцветшие, почти белесые глаза, а в руках она крепко сжимала старую деревянную ложку. Видно, собиралась ей обороняться.

— Гриша? — прошептала она, прищуриваясь. — Это правда, ты? Или я опять что-то перепутала?

— Мама? — с удивлением спросил Иван Петрович.

— Я тебе дам мама! — заорала старуха и швырнула в него ложкой, а затем схватила стакан и кинула им.

Стакан не попал в цель, а ударился об стену и разлетелся на несколько кусков. Чай растекался странными каплями по полу.

— Ты где был? — взревела она.

— Вы кто вообще такая? — спросил Григорий и спрятался за Захара.

— Я твоя жена, — взвизгнула старуха.

— Не может быть такого. Моя жена не может так выглядеть, как старая ведьма.

— Ты должен был сдохнуть, - рявкнула она.

Она кинулась к нему, вытянув вперед крючковатые руки. Ее перехватил Захар и поставил куда-то в сторону.

— Успокойтесь, дамочка.

— Я ему уже три раза панихиду заказывала, и молитвы за упокой, и свечки за упокой ставила.

— И как, помогло? — с легкой издевкой в голосе спросил Захар.

— Да пошел ты, — зло зыркнула на него старуха.

— Захар, а это точно моя жена? — шепотом спросил Иван Петрович. — Что-то больно она шибко старая, та моя и то помоложе будет, а это прямо жутко выглядит, хуже Василисы.

— Ну, Василиса сейчас не так уж и плохо смотрится, — ответил ему Захар.

— Я тебя младше на пять лет, — взвизгнула старуха.

— А вы случайно в Чернобыле не были? — спросил ее Иван Петрович.

— Он еще и шутки шутит. А ты, видно, был, вон смотрю — прямо огурцом, и жир куда-то с боков уплыл, и морда посвежела и подтянулась. В каких таких санаториях отдыхал, Григорий?

Она вытащила из кармана пачку сигарет и зажигалку.

— Тут не курят, — тут же выдал ей лже-Григорий.

— Да мне плевать на твои запреты, — фыркнула она и зажгла сигаретку.

Он подошел к ней и вырвал изо рта старухи сигарету и потушил об конфорку.

— Тут не курят! — выговорил он четко.

— Вы посмотрите на него — о здоровье заботится. А десять лет тому назад я тебя по разным врачам таскала — по наркологам, психологам, гипнотизерам, колдунам и прочим шарлатанам, чтобы ты пить бросил.

Вдруг старуха на этих словах вперила свой взгляд в Захара.

— А вот в чем дело, а я-то думаю, чего у тебя больно рожа знакомая. Так ты тот ведьмак, что моего Гришку от пьянства вылечил, и в этот раз ты его спас, — хмыкнула она.

— Простите, не помню вашего имени, — сказал Захар.

— Жанна меня зовут, — отозвалась старуха. — Курить нельзя, а кофе-то