Роковой поцелуй - Блэйн Андерсен

– Вот и исчезните! – Кейрон быстро огляделся по сторонам, потом обратился к пожилой «Шахерезаде»: – Леди Гартон! – Женщина обернулась к нему, вгляделась, и, узнав, расплылась в улыбке. Она подошла к ним, сияя, как будто ожидала, что он сейчас пригласит ее на танец.

– Нельзя ли одолжить вашу маску? – густо покрытые помадой губы леди Гартон сложились в протестующую гримаску, но Кейрон продолжал свое: – Вам не следует скрывать свою красоту, вы так ослепительны!

Пожилая леди с неловким смешком попыталась спасти свою собственность:

– Что вы собираетесь делать с моей маской? Снимать ее еще рано, а позолота вряд ли пойдет к вашему костюму…

– Я знаю, что это неприличная просьба, но все-таки – одолжите мне ее ненадолго, я буду крайне признателен вам. – Кейрон озорно подмигнул даме. Леди Гартон ничего не оставалось, как, вздохнув и кивнув в знак согласия, развязать позолоченные веревочки, снять маску со своей седой головы и протянуть ее Чатэму.

– Леди Гартон, вы – моя самая любимая женщина. – Кейрон отвесил ей глубокий поклон. – А теперь, извините нас. – Он схватил Элисон за руку, провел ее к балюстраде, лишь на секунду помедлив, чтобы завязать ей маску.

– Отлично! Жаль только, что приходится прятать под маской такую красоту! – Кейрон вновь нахлобучил свой черный колпак и рванулся дальше, увлекая за собой Элис. Они вошли в круг танцующих.

Вначале ноги у нее заплетались, но потом, решив, что сопротивляться Кейрону, да и себе самой, бессмысленно, она уже почти летела за ним. Кейрон выбрал самое подходящее, как он, видимо, счел, место среди подготовившихся к началу танца пар. Скрипки как будто только их и ждали: взметнулись смычки, звуки слились во все более громкое крещендо. Кейрон и Элис поклонились друг другу, при этом он мягко коснулся губами ее уха.

– Смелее, Элисон, – шепнул он ей. – Думаю, это тебе не впервой.

7

О, этот неземной звук скрипок и флейт! Он разбудил в ней то, что, казалось, заснуло навсегда. Бешеный ритм мазурки, которому она отдалась вся, без остатка, вытеснил из ее сознания все мысли насчет безрассудности ее поведения.

Еще несколько минут назад она была чужая в этом мире привилегированных счастливцев, к которому она сама когда-то принадлежала и из которого так безжалостно была выброшена; и вот теперь она вновь в нем; для нее – его прелести и его очарование! Ее скромное серое платьице не очень-то подходило к яркому цветению шелков и атласов; тем не менее Элис танцевала так, как будто была главной фигурой вечера, демонстрируя свой фланелевый наряд как последнее чудо парижской моды.

На нее стали посматривать, сперва – скорее на ее странный наряд. Но постепенно холодное недоумение все больше уступало место чувству восхищения перед никому не ведомой, загадочной и уверенной в себе красавицей, танцующей в паре с Кейроном Чатэмом.

Элис не замечала направленных на нее взглядов. Ее глаза была прикованы к глазам Кейрона, его взор как будто обволакивал ее, это было как объятье, которое он не мог позволить себе в мазурке.

Она согласилась потанцевать с ним, и только; но оказалось, что это больше, чем танец. Каждый раз, когда она оказывалась с ним лицом к лицу, с ней происходило что-то необычное, странное. Она пыталась избавиться от этого одновременно странного и сладкого ощущения, хотела рассеять у него всякие иллюзии, которые, возможно, зародились у него, когда она приняла его предложение. Его слишком явное внимание пугало ее, ей хотелось, чтобы он наконец отвел от нее свой взгляд, и одновременно она чувствовала себя польщенной этой обращенной к ней поощрительной улыбкой, которая скользила по его губам.

Кейрон не мог знать, что он сейчас видит перед собой подлинную Элис, освобожденную от необходимости играть роль гувернантки. Он, наверное, думает, что вытащил ее со дна, что сделал ей королевский подарок, пригласив на танец, однако в лице у него нет ни надменности, ни высокомерия.

Еще более странное состояние она испытывала каждый раз, когда ощущала его прикосновение. Он не просто брал ее руку в очередном па, он буквально овладевал ею; когда их пальцы сплелись, сила его мягкого пожатия действовала головокружительно. Когда они поменяли руки в крутом повороте, он оказался в неприличной близости от нее; необыкновенное ощущение от прикосновения его крепкого, мускулистого тела осталось в ней и после того, как они оторвались друг от друга.

Она танцевала мазурку с сотнями других партнеров, но никогда у нее не возникало такого чувства волнения, перехватывающего дух. Сердце у нее куда-то проваливалось каждый раз, когда Кейрон касался ее талии; она уговаривала себя, что это чувство возникло просто от бешеного ритма танца, с непривычки, не более того. Но почему же тогда сердце возвращалось на место каждый раз, когда он отступал?

Ритм танца достиг апогея, – так же как и темп движения ножек Элис. Но вот музыка стала затихать. Как того требовала мазурка, Кейрон полуобнял партнершу. Это было вполне пристойно и по правилам, и тем не менее какая-то чувственная истома охватила ее, и она даже не подумала как-то высвободиться из его рук.

В том, как он ее касался, не было грубости, насилия; Элис сама не хотела, чтобы это кончалось; в глазах Кейрона читалась какая-то молчаливая мольба, он приоткрыл губы, как будто хотел что-то сказать, но слов не было.

Внезапно она поняла, что в зале воцарилась странная тишина. Она почти физически ощутила, как какой-то холодный, непроницаемый занавес отделял ее теперь от остальной толпы. Все взгляды были устремлены на нее, и под их тяжестью Элис почувствовала себя такой маленькой, такой беззащитной. Ее охватил страх: вот сейчас ее накажут за ее неприличное поведение! Глаза Элис обратились к Кейрону:

– Помогите мне.

– Ну, теперь им будет о чем посудачить. Не бойтесь, ничего плохого они не сделают; они просто сбиты с толку.

Взгляд Элис описал медленный полукруг. Выражения лиц, еще полускрытых под масками, насколько она могла их уловить, не обещали ничего хорошего; впрочем, Чатзм был прав: в них был скорее вопрос, чем раздражение.

– Что мне делать? – прошептала она.

– Улыбнитесь и подайте мне руку. На вас ведь маска. Всем интересно, кто вы, но никто не может этого узнать.

Она покорно последовала за ним, пробираясь к выходу. Но как раз в тот момент, когда они проходили мимо эстрады, где сидели музыканты, раздалась барабанная дробь и распорядитель танцев поднял руки вверх, требуя внимания:

– Леди и джентльмены, а сейчас все снимают маски. Прошу…

Паника охватила Элис. Танцевать с Кейроном, даже в маске, – это уже было безрассудно. Но вдобавок ко всему, еще и обнаружить перед всеми, кто она такая? Нет, нет, что бы там ни говорил этот человек, она ни за что не последует его распоряжению. Бежать, бежать…