Роковой поцелуй - Блэйн Андерсен

– Я по-прежнему хочу туда. Но провезите меня мимо оперного театра.

Четыре года назад, когда она с отцом была в Лондоне, она слушала там оперу Генделя, и воспоминания о том событии теплой волной захлестнули ее. Роскошная ложа, веселые шутки отца, звук настраиваемых струн – все это как будто подняло ее со скамейки обшарпанного экипажа и унесло куда-то далеко, далеко… Может быть, если она увидит здание театра воочию, ей станет еще лучше…

– Это не по пути. Я поеду, куда прикажете, конечно, но придется тогда доплатить.

Элис вынула пять шиллингов и положила их на ладонь в перчатке. Глаза извозчика блеснули, он поспешно – пока богатая дама не передумала – схватил монеты и засунул их в верхний карман своей грязной шерстяной куртки.

– Оперный театр, отлично, миледи! – Слава Богу, он отвернулся от нее, теперь и вздохнуть можно свободно. Лошади дернули, экипаж начал сворачивать со Стрэнда, направляясь к Друри-Лейну, этому кварталу богемы.

Элис попыталась взять себя в руки и успокоиться – но тщетно. Все ее существо тряслось и кричало – бурная тряска экипажа и громкий стук его железных колес были лишь слабой имитацией того, что творилось у нее в душе. Она отправилась к Беатрисе просто потому, что больше было некуда, не уверенная, что вообще вернется обратно в дом Данкена. У нее была слабая надежда, что бывшая наставница ее как-то утешит, подскажет что-то, что могло бы ей помочь пережить нынешние невзгоды.

Странно, что Данкен, при всей его необузданной ярости, все-таки не уволил ее.

Пусть бы он уж это сделал – тогда, по крайней мере, он освободил бы ее от необходимости самой принимать решение. Она была совсем не уверена, что сможет продолжать свою игру: все эти накрахмаленные данкеновские понятия о правилах поведения были ей невыносимы!

– Вы должны помнить, кто вы такая! – орал он на нее, заложив пальцы за жилетку. При этом он расхаживал по библиотеке вперед-назад, как школьный учитель, раздумывающий – распорядиться принести розги или нет. – Вы должны знать свое место и должны строго подчиняться предписанным вам правилам! Вы находитесь у меня в услужении.

В услужении! Доходов от Брайархерста было бы вполне достаточно, чтобы ей пять раз нанять самого Данкена к себе в услужение! Она слышала, что его дед женился не на ровне – на дочери какого-то лавочника – так, по крайней мере, это выглядело со слов миссис Спунер. И человек такого сомнительного происхождения осмеливается демонстрировать ей свое сословное превосходство! Элис гневно стукнула каблучком по днищу экипажа, так что возница принял это за сигнал остановиться.

– Поезжай! – преувеличенно громко крикнула она – ярость еще не утихла.

Она поправила шляпку, и, подперев подбородок кулачком в перчатке, предалась созерцанию проплывавших мимо нее городских пейзажей. Дорога от Сент-Джеймса до Хаундсдитча была полна контрастов: богатство и нищета соседствовали друг с другом.

Вот – кварталы аккуратных особнячков, где живут зажиточные горожане, отгородившиеся толстыми кирпичными стенами от суеты и толкотни большого города; вот – темные прокопченные дымом кварталы, где живет беднота, с частоколом печных труб, дымок от которых символизирует тщету усилий их обитателей поддерживать достойное существование, а вот – сплошные ряды лавок, где можно купить все – от постельного белья до пучка редиски. Блеск и нищета Лондона.

Виды города – ослепляли, а его звуки – оглушали, – даже сквозь стекло ее кеба. Крики нищих, тирольские рулады молочниц, голоса уличных певцов, стоявших на перекрестках со шляпами для сбора монет в ногах. И поверх всего – густая пелена дымного тумана – как на похоронах, при отпевании. Все настраивало на меланхолический лад – что вполне соответствовало настроению Элис.

Вся дорога – несколько миль – заняла менее получаса, хотя такая быстрота объяснялась отнюдь не желанием возницы сделать приятное щедрой пассажирке, а скорее жадностью: чем быстрее он от нее отделается, тем больше будет шансов, подхватить нового клиента.

– Мы приехали, миледи.

Элис помедлила, думая, что возница слезет и откроет ей дверь, но, так и не дождавшись, сделала это сама. Очутившись на земле, она осведомилась, не собирается ли он дать ей сдачу. Беззубый возница энергично покачал головой: «Дудки!» – и Элис поняла, как глупо было давать ему деньги вперед.

От той суммы, которую Хэдли дал ей с собой на дорожные расходы, оставалось меньше половины, но Элис напомнила себе, что у нее еще есть жалованье. Приучиться жить по средствам – это, в конце концов, тоже одно из условий игры, которые она должна соблюдать; если, конечно, она сочтет необходимым эту игру продолжать.

Хаундсдитч находился далеко от аристократического квартала, в котором был расположен дом Данкена. Ничто не защищало здесь обитателей от шума большой проезжей улицы, и не только от шума, но, увы, и от запаха – запаха, исходившего от куч неубранных отбросов. Правда, когда Элис бросила взгляд на выстроившуюся вдоль улицы вереницу жилых строений, впечатление оказалось более благоприятным. Дома были расположены вплотную друг к другу, но выглядели довольно ухоженными; можно было предположить, что в них живут вполне почтенные люди.

Элис вновь изучила кусок бумажки, на котором она записала адрес Беатрисы; дом был в полуквартале отсюда; вот и он; она осторожно подергала за веревку звонка; входная дверь была в царапинах, с облезшей краской. Сперва не было никакого ответа; Элис даже забеспокоилась: а вдруг Беатрисы нет дома? Но на второй звонок она услышала знакомый голос из дома:

– Кто там?

– Беатриса! Это я, Элис.

Она услышала, как Беатриса неловко пытается справиться с замком. Вот, наконец, и ее такое знакомое лицо…

– Элис, дорогая! Какими судьбами?

Девушка зажмурилась и тяжело вздохнула.

Ответ был достаточно красноречивым. Беатриса крепко сжала руку Элис и молча повела ее за собой. Они вошли в крохотную гостиную.

– Садись! – сказала она ей тоном, не допускающим возражения. – Сейчас я принесу чай, а потом мы поговорим.

Нигде еще, с тех пор как она покинула Брайархерст, Элис не чувствовала себя так легко и спокойно, как здесь! Она расслабленно откинулась на истертый шелк скромной кушетки. Мебель тоже была отнюдь не новой, однако она была намного удобнее, чем рассчитанная на внешний эффект мебель в доме Данкена или даже – ей пришлось признать – в ее собственном доме в Брайархерсте.

Квартира была скромная, но уютная; как раз таким и должен был быть домашний очаг двух стареющих незамужних леди. В гостиной было изобилие всяких вышивок, по стенам – бумажные цветы; ни один мужчина этого бы не выдержал.