Роковой поцелуй - Блэйн Андерсен

«Мерзавец, еще пытается острить! – подумала Роберта. – Но он, впрочем, прав: что-то тут не так. Вначале Чатэм не хотел уступать, а потом, после ее, скажем прямо, не слишком убедительных увещеваний, внезапно переменил свое решение. А ведь он, если ему верить, уже потратился на прилетающий участок, – действительно убыток для него! Странно…»

Впрочем, Роберта чувствовала себя слишком утомленной, чтобы додумать все до конца.

Главное, что Брайархерст теперь был ее целиком…

Хэдли снова обдал ее запахом виски, промолвив с удовлетворенной усмешкой:

– Как бы то ни было, я тоже доволен. Чем больше ты получишь, тем больше мне достанется.

Роберта бросила на него косой взгляд и отрицательно покачала головой:

– Тебе и так вполне достаточно!

– Не совсем. Видишь, сколько я проиграл! Мне нужно больше.

– Ты быстрее сгоришь в аду, чем дождешься хоть шиллинга сверх положенного.

Хэдли стукнул кулаком по передней стенке, давая знак кучеру остановиться. Распахнув дверь и высунувшись, он заорал вознице:

– Нет, не на почтовую станцию! Мы едем к лорду Данкену Грэнвиллу. Его адрес…

– Стой! – Роберта затянула Хэдли обратно, лицо ее окаменело: – С ума сошел?

Хэдли усмехнулся:

– Не настолько, чтобы не понимать, что ты сделаешь все, чтобы удержать Брайархерст в своих коготках.

Роберта хлопнула перчатками о дверь, крикнув кучеру:

– Езжай дальше! На станцию!

– Ну? – Хэдли вопросительно поднял брови; от издевательского выражения его лица Роберту затрясло.

– Ладно. Получишь все, что хочешь. – Роберта сделала паузу, ее глаза сузились. – Но предупреждаю, это последняя надбавка. Если ты высосешь из меня все, мы оба потонем. А теперь заткнись! Хватит с меня твоей пьяной болтовни.

Хэдли еще раз удовлетворенно хмыкнул, допил содержимое фляжки до дна и вскоре захрапел.

Роберта с отвращением поглядела на сидящего напротив нее мерзавца. Если бы не Хэдли, она одна снимала бы все сливки с Брайархерста. Он жаден. Хуже того, он глуп, хотя и может порой успешно шантажировать. Его мотовство ее разорит. Что делать? Любыми средствами Элисон надо держать подальше. А для этого надо, чтобы Хэдли держал рот на замке. Придется ему платить, ничего не поделаешь.

Она уронила голову на грудь. Она устала, ей было не по себе. Так много было всего сегодня. Главное, Брайархерст – ее, а завтра она подумает, что ей делать с Хэдли.

Далекие звуки сюиты Гайдна, доносившиеся снизу, унесли Элис из реальности ее темной, мрачной комнатушки в грезу залитого светом зала. Мысленно она вся отдалась танцу. Перед глазами ее проплывали картины счастливого прошлого – когда все ее проблемы ограничивались тем, какое платье выбрать на субботний вечер.

Легкие туфельки Элис выделывали сложные па под чарующие звуки доносившейся снизу музыки. Она сделала глубокий поклон, представив перед собой кавалера: вот сейчас она ощутит руки Хэдли у себя на талии. Она закрыла глаза и начала кружиться сперва медленно, потом все быстрее, ее серое фланелевое платьице вдруг волшебно преобразилось в волны вздымающегося, шуршащего голубого шелка.

Воспоминания опьянили Элис, она откинула слегка закружившуюся головку и блаженно рассмеялась. Но вот глаза открылись, и она оттолкнула от себя видение: оказывается, не о Хэдли мечтала она. Нет, она была в объятьях Кейрона Чатэма! Это уж слишком: не хватало еще только, чтобы он преследовал ее и в мыслях и в снах! Наверное, это просто потому, что он там внизу, среди гостей, веселый и довольный.

Уже давно замолк грохот подъезжающих экипажей. Все гости собрались в зале, о чем свидетельствовал далекий, приглушенный шум снизу. Элис живо представила себе, как там сейчас красиво. Днем она была в этом большом зале; он уже был в убранстве цветов, свечи в канделябрах наготове для вечера. Сейчас она почти ощущала физически запах пьянящих духов, исходящих от роскошных дам, – как стая бабочек, все недолговечное, но такое прекрасное…

Делия уже, наверное, заканчивает с прической и туалетом Лайли. Два дня назад Дженни принесла сшитый ею наряд русской принцессы: сочетание шелка цвета слоновой кости с голубой отделкой производило еще большее впечатление, чем во время примерок; Лайли не находила слов от восторга. Данкен даже разрешил дочери взять на вечер диадему, алмазные серьги и колье покойной матери. Элис вспомнила свой первый бал; сердце ее учащенно забилось; она улыбнулась, представив, что сейчас переживает Лайли.

– Элисон! Как я? – возбужденное лицо Лайли показалось из-за двери, и вот она здесь, в комнате – испуганная, смущенная.

Даже при тусклом свете жировика Элис могла, не кривя душой, сказать, Лайли просто восхитительна. Конечно, русских принцесс она никогда не видела живьем, но, наверняка, наряд придавал юной леди вид почти королевский. Элис красноречиво развела руками. Девочка бросилась к ней, явно требуя слов одобрения.

– Как платье на мне сидит?

– Ты выглядишь даже более изысканно, чем я на моем первом балу… Я хотела сказать, чем любая из моих прежних воспитанниц на их первом балу. Повернись…

Лайли проворно крутанулась на каблуках, складки платья мягко взметнулись.

– Не забыла карточку?

Лайли дотронулась до маленького блокнотика, привязанного к поясу шелковым шнурком:

– Вот – страниц хватит: лишь бы записывать кого было. Партнер по танцу – его даже Дженни пришить не сможет. – Она совсем по-детски засунула палец в рот и заморгала.

– Вечер будет великолепный, я уверена, – Элис радостно засмеялась, прижав к себе Лайли. – Ну а теперь – пора!

Глубоко вздохнув, Лайли отправилась на сцену своего дебюта. И вот они уже в гуще толпы, шум которой сливался со звуками оркестра в радостную какофонию.

Теперь они уже не только слышали, но и видели гостей. Лайли была просто в восторге от парада масок. Монахиня-аббатиса, султаны с алмазами в чалмах, пастушка, даже с живым, ягненком; морские пираты, паломники – все они были заняты оживленной беседой. Было много литературных персонажей и художников, среди последних выделялась маска Рубенса – это был Данкен. Некоторые мужчины были без масок, но, приглядевшись, Элис поняла, что многие из них – это переодетые женщины в мужских костюмах.

Такое разнообразие производило волшебный эффект; отец Элис часто устраивал маскарады в Брайархерсте, но им было далеко до великолепия этого бала. Элис и Лайли некоторое время стояли буквально открыв рот. Данкен, закончив мазурку с какой-то пастушкой, поаплодировал музыкантам и поспешил к дочери. Его лицо светилось непривычной улыбкой; он был преисполнен гордости.

– Лайли, ты просто восхитительна! Пока еще юнцы не устроили вокруг тебя давку, один танец со стареющим папашей!