Паргелий - Андрей Деткин

головой - спрятаться некуда. Увидел снорка, скачущего по дороге в сторону барака, к сталкерам. Второй стоял над мертвым, ноги циркулем расставил, приклад АК в плечо упер и методично, без спешки прицельно пулю за пулей в мутанта посылал.

«Бывалый сталкерюга, - с досадой отметил Гриф, - такого еще надо суметь завалить. Один снорк для него, что блоха». Не стал дожидаться, пока сталкер с мутантом разделается, а потом за него примется. Быстро, но не бегом, прислушиваясь к участившемуся пощелкиванию детектора, двинул Гриф к бревну.

Ба-бах, бах. Гриф не обернулся. Сердце в груди лупило, словно шахтер породу в забое крошил. Поставил ногу на брус, губы облизал: «Теперь главное, с него не свалиться. До конца спокойным шагом. Пять метров». Отвел руки в стороны и осторожно вперед.

Сзади послышался громкий свист, а затем крик: «Здеся он!!! Сюда, Кнут!!! Сюда!!! Он у школы!!!»

«Быстрее, быстрее, - повторял Гриф, словно заклинание. Зубы сжал так, что еще чуть-чуть, и начнут крошиться. - Если оббегут вдоль ограды, то мне хана...». Три выстрела один за другим прервали суетные мысли. Совсем рядом пули прошли. Стрелял сталкер через кусты, трудно ему целиться, к тому же далеко.

«Так, бревну конец»,- Гриф сохранял хладнокровие. Спрыгнул на землю, нырнул под турником и чуть ли не бегом через газон. Снова выстрелы. Одна пуля близко от головы прожужжала, заставила сталкера втянуть голову в плечи, вторая вскользь чиркнула правый бок. «Плевать».

Наконец стена с окошком. «Пока меня не видно, надо торопиться». Впритирочку, впритирочку к кирпичам… Затрещал «отклик», часто, громко, словно вопил: «Нельзя туда! Смерть там!». «Была не была», - бросился Гриф вдоль стены бегом. Детектор с ума сошел, того и гляди развалится от треска. «Разросся, гаденыш». Заметил сталкер краем глаза, как с дороги огнетушитель в воздух поднимается, колышется, словно на волнах. Пригнулся Гриф. Там, где голова секунду назад была, красный баллон в стену врезался, кирпич отколол, со звоном на отмостку рухнул, покатился, железными боками по камням погромыхивая. Завернул Гриф за угол и к ступеням бегом. А тут и дозиметр запищал. «Долбись - провались! Чтоб вы сдохли!». Пригнулся Гриф низко и мимо закрытой двери шмыгнул в правую распахнутую. Не увидел он, как вслед ему полетела граната, но услышал. Капсюль-детонатор хлопнул знакомой нотой.

Тот, кто метал РГД-5, мысленно похлопал себя по плечу за отличный бросок, не каждый раз так метко удавалось. Он не сомневался, что хана крысе мародерской, гранатка четко в дверку влетела. За этими победоносными мыслями совсем не ожидал, что «подарочек» вдруг вернется. Укрыться негде было, успел сталкер только на землю рухнуть и руки под себя поджать. Разорвалась граната, не долетев метров пяти. Убить не убила, а вот броник, шлем и ноги посекла изрядно.

«Кнут!- заорал он во все горло. - Помоги!!! Я ранен!!! Там «полтергейст»! Не иди за ним!!! Не иди!». Проорался, сообразил, что лежит на газоне заманчивой мишенью, развернулся и на локтях за угол дома пополз. К нему уже по дороге на всем скаку снорк летел, шлангом противогазным из стороны в сторону размахивал.

За стенами школы прогремел взрыв. «Со снорками, что ли, воюют», - подумал Гриф. Его догадку подтвердила автоматная очередь. Сумрачным коротким коридором сталкер пробежал к лестнице в подвал. Сзади, разгоняя застоялую тишину, в стену с треском врезался стул и осыпался обломками. На ступенях Гриф притормозил, достал фонарь. Спустился до конца марша, шагнул в пустой проем.

В нос пахнуло прелым удушливым подвальным теплом. Желтяк от фонаря полз по бетонным стенам, по замусоренному, захламленному полу. Высвечивал сложенные вдоль стены поломанные стулья, парты. Слева проплыла распахнутая, оббитая железом дверь. За ней, Гриф знал, хранятся стопа рваных матов и растрепанные канаты. Именно в ней много дней назад он провел ночь. Детектор и дозиметр постепенно смолкли. В подвале воцарилась тишина, лишь звуки выстрелов наверху глухо долетали до ушей. Сталкер шел осторожно, как в первый раз. Темно, много углов, поворотов, в любой момент он ожидал неприятности. Немного успокаивало соседство «полтергейста». Эта тварь не потерпит чьего-либо соседства. Но сюда, до подвала еще не добралась.

Вдруг из-за ящиков и баков посыпали пищащие, визжащие твари. Тушканов было немного, голов семь-восемь, но они были такими шустрыми, мелкими, горластыми. Сталкер расстрелял весь «чайзер» и еще пол-обоймы из ПМ. В тесном помещении выстрелы больно били по ушам. И теперь, когда с мутантской оравой было покончено, громкий звон стоял в ушах и как бы не собирался проходить. Гриф посветил на отброшенный в пылу сражения разряженный дробовик, подумал и не стал поднимать. Поменял обойму в пистолете, двинул дальше.

Без приключений достиг торцевой стены, свернул влево к узкому окну. Раму и решетку он еще в прошлый раз выломал. Валялись они тут же, и стул стоял у стены, как оставил. Выбрался Гриф из подвала и потихоньку, пригибаясь да озираясь, направился к гаражам в обход «жарки» затаившейся возле мусорных баков. Подлез под паутиной «ржавых волос», свисающих с сухого тополя. Кругом обошел фонящий грузовик, добрался до трансформаторной, дальше, укрываясь за разросшимся кустарником, покинул поселок. Редким леском Гриф дошел до железнодорожной ветки, пересек пути, спустился по щебенчатой насыпи и, оставаясь невидимым для преследователей, двинул к «армейским складам».

Глава 15. Ночные кошмары

Он уснул за кучей угля, которая доходила почти до шиферной крыши навеса. За бетонным забором, отгораживающим хранилище, виднелись поросшие сорняком и бурьяном ржавые рельсы. Было около семи часов вечера, когда он наконец дотопал до первого промежуточного пункта. День выдался длинным и трудным.

Всю дорогу до складов Гриф оборачивался и озирался. Повсюду ему мерещились преследователи. Хотя в поселке железнодорожников их значительно поубавилось, сталкер чувствовал чье-то незримое присутствие у себя за спиной. Он не мог объяснить себе этого состояния. Сталкер ни разу не заметил мелькнувшей тени, какого-нибудь другого намека на погоню или слежку. Он прислушивался, замирал. За холмами, поросшими кустарником, устроил засаду. Около часа просидел, никого, кроме