Как рассказывать истории. Простая технология сторителлинга на сцене, работе и в кругу друзей - Мэттью Дикс

• У меня очень точная «призма рассказчика». Порой я вижу истории даже там, где больше никто не видит. Но если вы не уклоняетесь и прилежно делаете «Уроки жизни», то вскоре отточите и свою призму.

• Это очень общие тезисы, как правило, служащие основой для множества идей. Именно поэтому я использую их на семинарах.

Они – идеальный актив для поиска историй.

Недавно студенты попросили меня заполнить подсказками таблицу, составленную ими, чтобы выяснить, справлюсь ли я с более сложными примерами. Вот как выглядела эта таблица:

Признаюсь, результаты вышли не так чтоб уж очень. В нескольких местах зияют дыры – там я просто не подобрал воспоминания, соответствующего подсказке. И все же я сумел найти восемь историй на 20 возможных слов-ассоциаций (хотя на самом деле их не восемь, ведь некоторые из них относятся к одной и той же истории).

Последнее и худшее дерево («Сара» и «Эмма») – это деревья, которые растут у меня перед домом. Моя дочь Клара дала им имена и любит их так сильно, как только способен человек любить дерево. Несколько лет назад Эмма заболела, и ее пришлось выкорчевать – у Клары сердце разрывалось от боли. И по сей день, проходя по тому месту, где когда-то росла Эмма, она очень грустит. Из этого могла бы получиться трогательная история о моей чувствительной (пожалуй, даже чересчур чувствительной) дочери.

Первое мое дерево – дуб, росший у края подъездной дорожки, – уже упоминается в истории «Моя сестра и туалет» и вполне заслуживает еще парочки сюжетов. Именно под этим деревом мы с моими братьями и сестрами ждали школьный автобус – о, сколько всего интересного случилось во время этого ожидания!

Лучший тостер полетел в спину парню по имени Майк, который пытался, будучи под кайфом, уйти с вечеринки в театре хеви-метала. В конце концов я поставил свою машину поперек дороги, чтобы он не мог проехать, в надежде, что он сдастся и останется. Но он стал биться бампером в бок моей машины, пока я наконец не отъехал.

Худший тостер был одним из подарков родителей, пытавшихся ускорить мой переезд после окончания школы, и ему будет посвящаться продолжение истории «Сейчас будет больно».

Лучший и худший флаги – это один и тот же флаг. Много лет назад один из моих пятиклашек – мальчик по имени Натан – решил воспользоваться своим правом и не давать клятву перед флагом каждое утро в знак протеста против упоминания бога в этой клятве. Его друзья встали, прижав руки к груди, а Натан демонстративно остался сидеть, молча. Этот молчаливый протест прошел почти незамеченным, но однажды меня замещал другой учитель, который заставил мальчика встать и дать клятву. Натан пытался протестовать, но учитель не стал даже слушать. Остальные ученики были так возмущены этим несправедливым требованием, что тоже отказались давать клятву весь оставшийся учебный год – из солидарности с Натаном и в знак протеста против того, как с ним поступили.

Эта история одержала победу на чемпионате StorySLAM. Когда я рассказывал ее в Коннектикуте, Натан вместе со своей семьей сидел в зрительном зале, и его отец плакал.

«Электрические носки для мамы». Моя мама носила такие носки после того, как, работая в больничной аптеке, серьезно повредила спину. Вместо того чтобы выплатить ей компенсацию по инвалидности, администрация больницы вынудила ее принять должность охранницы (несмотря на больную спину, они считали, что эта работа ей по плечу), хотя она была ростом 152 сантиметра и весом всего 40 килограммов. Они надеялись, что она скорее уволится, чем заявит о своих правах, и потому заставили ее работать на холоде зимой – и вот тогда-то электрические носки на огромных батарейках типа D не дали ее ногам замерзнуть и помогли пережить зиму, пока наконец администрация больницы не сдалась и не выплатила компенсацию. Это история о том, как я не смог помочь маме в самый трудный час – и забыл об этом, пока мой класс мне об этом не напомнил.

Как видите, я нашел и еще три новых зарисовки – причем две из них совершенно стерлись из моей памяти и не вернулись бы, если бы не ассоциативные слова. А это значит, для меня та сессия «Первый – последний – лучший – худший» оказалась невероятно продуктивной (к большому потрясению моих учеников, которые надеялись застать меня врасплох). Даже когда слова-ассоциации нарочито скучные, этот метод работает.

Играть в «Первый – последний – лучший – худший» можно по-разному. Для кого-то это активный поиск историй, и тогда можно играть в одиночку, что я частенько и проделываю. Придумывайте сами себе подсказки, используя в этом качестве окружающие предметы, случайную страницу в словаре или мысли, подслушанные по телевизору или в подкасте.

В классе мы обращаемся к этому методу как к игре в импровизацию. Тот, кто получил подсказку, должен рассказать историю, упомянув худшую, лучшую, первую и последнюю версии подсказанного слова. Таким образом не только рождаются идеи для сторителлинга, но и развиваются навыки выступлений без подготовки, ученики осваивают применение методов и стратегий, пройденные в классе, без репетиций. Лучшие рассказчики способны поведать смешную или трогательную историю с минимальной подготовкой или вовсе без нее.

В конце концов это становится так же естественно, как ходить и дышать.

Именно этому я и хочу научить своих учеников.

И еще «Первый – последний – лучший – худший» – отличная игра для дальних поездок, первых свиданий и прочих ситуаций, для которых характерны моменты неловких пауз, а кроме того, через эту игру можно лучше узнать человека. Где бы и как бы вы ни играли – обещаю: в процессе у вас появится множество новых идей и заготовок для историй, а самое главное – вы заполните лакуны в собственной биографии и расширите горизонты, увидите связи, которых не видели прежде, и прокачаете память так, как и представить себе не могли.

Итак, я дал вам три инструмента для генерирования историй:

• «Уроки жизни»;

• «Без границ»;

• «Первый – последний – лучший – худший».

Используйте их прилежно и регулярно, и вскоре водоворот историй захлестнет вас с головой. Сюжетов появится столько, что вы не будете успевать их все рассказать. Эх,