Восход Акроникса (СИ) - Максим Сорокин

По пути на них набрела небольшая группа, обмотанных словно в одежды из сорванной, тугой паутины, высохших костяков, оказавшихся на удивление крепкими и нее податливыми для мечей. Но все же парни расправились с ними без особого труда, в очередной раз убедившись, что зверье становится все опасней и наглее. Подходит к поселениям даже до наступления ночи. Разумеется такое бывало и раньше, но им повстречалась лишь одна стая, а вокруг бродили ещё как минимум пять таких же, разве что различающиеся видом хищников. Однако видя судьбу своих собратьев, остальные пока не решались нападать, пропуская путников.

Невысокая стена, опоясывающая Рабский Рынок, оказалась выложена из крупных валунов, неровные стыки которых были замазаны глиной. Из точно такой же глины, вперемешку с задубевшей грязью, оказались те дома, что Вик сначала принял за деревянные. Вообще с деревом тут были серьезные проблемы, вместо факелов чадили сотни костяных плошек, наполненных маслянистым, вонючим жиром. Они тускло горели и дыма давали больше, чем света. Даже у прохода в Каменный Коготь полыхали не костры, а здоровенные, крутобокие кувшины все с той же жижей.

Точно так же освещались и врата перед парнями. От едкого чада, камень давно покрылся черным, скользким налетом, мутными подтёками застывающий на морозе. Пустоши вокруг напоминали лысую голову, лишённую хоть какой-либо растительности, кроме чахлых, промёрзших кустов репья, а потому новые, недавно выстроганные, ворота бросались в глаза, словно лик Гуарона в просвете меж туч. Понять, что они совсем недавно поставлены, оказалось несложно, камень стены изобиловал отметинам от когтей и клыков хищников, что видимо являлись здесь частыми гостями, но вот толстенные, накрепко сбитые бревна широких ставень, да ещё с аккуратно выпиленной в одной из них низенькой, чтобы заходящий в них мог протиснуться лишь согнувшись, дверцей, выглядели совершенно нетронутыми. Заклятий или защитных рун на них не было, чтобы охранить материал от нападений, а значит, ворота и вправду были поставлены здесь недавно, едва ли не за день до прихода парней.

Ялазар тоже заметил это и указал на опалённые, сколотые края грубо обтёсанных бойниц, будто бы кулак скального элементаля ударил в них, но не с внешней, а внутренней стороны. Тут что-то произошло, причем настолько серьёзное, что пришлось срочно латать брешь в стене и менять защищавшие Рабский Рынок врата.

Парней заметили и сквозь пелену черного смога просунулась кривая, почти беззубая морда с напяленным поверх изуродованной опухолями башки, растрескавшимся, рогатым шлемом-черепом:

— Кого там леший несет? Че хотели оборванцы, в кандалах давно не чалились!? — кашляя и забрызгивая пришедших слюнями с комками бурой мокроты, захрипел уродец.

— Мать твою проведать решили, давно к шлюхам не заходили. Открывай ворота, сучий сын! — в ответ гаркнул Ял, в конце добавив ещё пару слов, значения которых Вик не знал, но вызвавших глухое хихиканье за стеной.

Рожа что-то буркнула себе под нос и к ним на тонкой бечёвке стала спускаться небольшая грязная плошка.

— Двадцать монет за вход и не вздумай черепки совать, не то ночевать будешь за стеной и для наших ночных завсегдатаев сам шлюхой станешь.

Ял схватился за веревку и дернул с такой силой, что стражник, не удержав ту, разжал пальцы, а повелитель костей заорал ещё громче:

— Да ты, черт безрогий, никак нас совсем за дураков держишь! Открывай, гнида, внутри получишь свои пять монет и только попробуй вякнуть, что глава стражи пошлины устанавливает, а не вы, гнойники ходячие.

Уродливое рыло недовольно скривилось, попутно дав кулаком в лоб кому-то у себя за спиной и скрылось в за каменным уступом. Некоторое время Вик думал, что его спутник перегнул палку и им теперь придется искать иной путь, но вскоре маленькая дверца в воротах отворилась, открывая путь внутрь. Ял положил руку на эфес клинка, тихо предупредив:

— Будь начеку, мало ли что этим ублюдкам может прийти в голову и дай деньги, у меня после наших с тобой посиделок в кабаке, хоть шаром покати.

У Викариана с собой монет из Кеплера тоже не оказалось, все свои несметные богатства они благополучно оставили в Храме Бога Вечной Переправы, потому он протянул полновесную бронзовую Вардемы, что тут равнялась бы не меньше сотни монет. Впрочем и Ялу, и тем, кто их уже ждал, видимо ценность метала была не важна, главное, чтобы это был именно метал. Попробовав деньгу на крепость одним единственным зубом, говоривший с ними ранее, вырвал у повелителя костей из рук свою плошку на веревке и недовольно начал отсчитывать деньги из своего потертого, больше смахивающего на съежившуюся мошонку, кошеля. Ял тут же принялся проверять те и как оказалось, не зря. Больше половины из них оказались либо каменными, либо костяными, отчего едва снова не завязалась драка, к счастью крики услышал, облачённый в добротную, меховую одежду детина, видимо начальник караула. Он, недовольно покряхтывая, вылез из притулившейся у самого входа неприметной землянки, начав раздавать оплеухи кривым черпаком, которым видимо только что мешал еду, да так, что ошметки сильно переваренного мяса щедро разлетались в разные стороны. Он забрал полновесную бронзовую и пинками под зад разогнав злобно зыркавших, но не смевших возразить стражей, высыпал в руку Ялазару восемьдесят разномастных монет. Смачно харкнув и метко угодив в глаз самому нагло смотрящему на него охраннику, тот снова скрылся в землянке.

Ял потянул Вика подальше от ворот, так как пятеро недовольных таким поворотом дел вооружённых мужиков, тихо ругаясь, что-то задумали, кивая в сторону жилья «обокравшего» их начальника недобрые взгляды. Не хватало ещё быть втянутыми в местные разборки.

— Как они тут друг друга не перебили ещё? — удивленно оглядываясь, вокруг спросил Викариан. А посмотреть здесь было на что. Несмотря на неказистые постройки, частично напоминающие виденные в Кавеноне, выстроенные на старых фундаментах, из нечистот, глины и грязи, будто шляпки грибов, с одним низким входом, чаще всего загороженным облезлыми шкурами, тут действительно оказалось огромное количество людей, нелюдей и животных.

— Склоки — обычное дело в городах, до крови дело доходит нередко, но бояться стоит вовсе не этого, а как раз совсем наоборот. Если они тебя радостно обнимают, значит их руки уже у тебя в карманах и скоро ты останешься либо без денег, либо, что ещё хуже, без оружия, а это, верная смерть.

Посреди узких улочек, заполненных шумом и дымом курильнь, попадались широкие прогалины, больше напоминавшие расплывшиеся от дождя мусорные кучи, на которых нередко стояли клетки, с закованными в кандалы невольниками. Здесь было не протолкнуться. Окружающее напоминало непрекращающийся поток из звериных шкур, текущий сразу во все стороны между островками, на которых томились рабы. Правда очень скоро стало ясно, что не все такие заводи в этом бесконечном море тел были тут изначально. Некоторые появились совсем недавно, как и новые ворота, а оплавленные края воронок, от использованных тут заклятий, да свежие выбоины в рыхлых, глиняных стенах, так напоминавших по цвету гнилое дерево, говорили, что совсем недавно здесь шел жестокий бой. Крыши зданий, словно ежи, ощерились торчащими из них обломками стрел и копий, видимо летевших вдогонку кому-то. Этот кто-то прорывался из Рабского Рынка и судя по тому, что хозяевам сего место срочно потребовалось ладить новые ворота, побег удался.