Восход Акроникса (СИ) - Максим Сорокин

К немалому удивлению Викара, Баал предпринимал попытки утихомирить толпу, при этом все ещё сдерживая рвущегося в драку мародёра. Как последнее ему удавалось, для молодого человека оставалось тайной, но остальные его и не думали слушать, полностью поддавшись религиозному амоку. Было видно, что для чернокожего гиганта происходящее стало абсолютной неожиданностью. Складывалось впечатление, словно кто-то специально натравил на них эту ватагу, причем поддались этому состоянию лишь те, кто был внутри.

Раздались приглушенные удары оружия, однако кто сражался видно не было. Успевшие отскочить от лестницы парни, хоть и достали клинки, ещё не успели скрестить их с нападавшими, а значит битва происходила где-то в другом месте. Дергающийся в приступи ярости мародер внезапно выпрямился и застыл, будто к чему-то прислушиваясь, став похожим на искусно высеченную статую. Мгновение спустя, вой метели перекрыл отчаянный вопль, раздавшийся из-под костяной маски номада, он смял тонкий мир, словно ветхий от старости пергамент, выжигая в нем до багрового пепла все течения силы. Разметав, словно осенние листья тех, кто попался у него на пути, давя и калеча не успевших увернуться, мародер рванулся обратно в мрачное строение.

Психически вопль мутанта разметал остатки наваждения с тут же оцепеневшей толпы, уже почти добравшейся до принявшегося крутить мечом защитные восьмерки повелителя костей. Люди и нелюди ошалело озирались, словно внезапно проснулись и не понимали, что с ними и где они.

Баал то понял все первым и походя помогая подняться одному из отброшенных, поспешил внутрь массивного бельведера. В след за ним потянулись остальные, абсолютно позабыв про парней, которых едва не растерзали.

Ял в Викаром переглянулись. С одной стороны, стоило как можно быстрее покинуть данное место, пока местные обитатели не решили вернуться к линчеванию убийц их «слуг». С другой, владелец фламберга явно не желал им зла, скорее даже наоборот, раз пытался остановить потерявшую разум толпу. К тому же было интересно, кто же оказался настолько искусен, чтобы суметь сплести заклятия во время такого магического шторма, заставляя людей потерять разум.

Повелитель костей, судя по его виду, как всегда не шибко переживал, что их могут лишить жизни и потому Вик, не убирая оружия, двинулся к лестнице. Ял последовал за ним, на всякий случай оглянувшись, не привлекло ли все произошедшее чьего-то нежелательного внимания, но пустоши безмолвствовали.

Пройдя под покосившимися сводами осевшей арки, некогда действительно являвшейся входом, парни оказались в хорошо освещенном амфитеатре, истертыми ступенями уходившего вниз. В глубине находился центральный круг-помост, на котором был разведен походный костер. Свет огня не проникал за толстые стены и монолит крепкого, несмотря на прошедшие века, потолка.

В самом низу Викар заметил четыре фигуры, одной из которых был уже знакомый им мародёр с красными полосами на маске, второй оказался худой, поджарый человек с точно такой же полосатой татуировкой, сейчас захлёбывающийся кровью из-за вспоротой грудной клетки. В углу удалось заметить сжавшегося в комок парнишку, так же украшенного алым орнаментом, видимо говорившем о принадлежности всех их к некому единому сообществу, вот только он, в отличии от остальных, был буквально измалеван этими красными полосками, видимо являясь некой важной шишкой. Последним же Викариан заметил недвижимый, расчлененный взбешенным номадом труп, в котором уже сложно было разобрать что-то, кроме перерубленного в фарш мяса и костей.

— Похоже, кто-то решил воспользоваться моментом и пока все бросились нас четвертовать, захотел прирезать мальчишку. — тихо шепнул Вик, боясь нарушать воцарившуюся тишину. Он вспомнил реакцию авгура, не ожидавшего нападения, добавив. — Хотя может этот «кто-то» как раз и натравил на нас толпу, дабы остаться с жертвой наедине, но видимо не на всех подействовали его чары.

— Очень может быть. — так же тихо ответил Ялазар, прищурившись оглядывая выхваченные светом костра лица. — Смотри, тут четверо с этими красными полосками, у кого на морде, у кого на теле или броне, ещё один уже не жилец, судя по ране в груди, пробиты легкие. А остальные пятеро, в том числе и парящий уголек, просто какой-то калейдоскоп разнообразия, но они держатся более ли менее вместе. Видимо тут две группы. Вот только не понятно, что их связывает и почему они ещё не выпустили друг другу кишки.

Люди постепенно приходили в себя и недобро поглядывая на Вика с Ялом, стали расходиться по ярусам амфитеатра. Только мародёр, на удивление преданный для подобных ему, оставался около мелко дрожащего паренька и умирающего у его ног соратника. Бивни-клыки яростно стучали, разбрызгивая целые пригоршни зловонного яда, голова номада металась из стороны в сторону, будто у сторожевого пса, охранявшего раненого хозяина от своры дьяволков. Даже его собственные товарищи не решались сейчас подойти к нему, предпочитая переждать в сторонке.

— Ну что ж, брат, ещё один отправился через Вечную Переправу к богам. — услышал Вик совсем рядом.

Это сказал крепко сбитый парень в полностью закрывающем его лицо капюшоне-саване с удивительными татуировками, сплетенными из тонких нитей расплавленного серебра. Он обращался к парящему неподалеку Баалу. Именно ему авгур помог встать, когда направился вслед за мародером на шум битвы внутрь.

— Истинно так, друг мой, звезды жизней гаснут, а тьма тайн и загадок окутывает нас все сильнее. Почему Ютар пошел на это? Он всегда ходил по самому краю безумия. Неужели боги выбрали момент, чтобы забрать его разум так не вовремя?

Крепыш неопределенно хмыкнул, отходя в сторону. Темнокожий же обернувшись, обратился к Викару:

— После произошедшего наши умы будут заняты тяжкими думами, но воля богов должна быть исполнена, Хроногресс должен быть восстановлен, несмотря на то, что слуги подвели нас. — он хотел что-то добавить, но промолчал. Его пальцы перебирали череп, словно ножки паука-сенокосца, одним из них авгур указал чуть в сторону, предлагая отойти подальше, чтобы их не могли услышать. Однако тот самый псих в пурпуре и стальной насекой все же расслышал его слова и снова взбеленился:

— В своем ли ты уме, Баал! Они убили тех, кто должен был помочь нам исполнить волю предвечных. Они враги, предатели, лжецы!

Голос авгура не изменился, оставаясь все таким же негромким и властным, как и прежде, лишь легкая тень чего-то потустороннего, явившегося будто бы из-за пределов мира, появилась в нем:

— Причин полагаться на них, у меня не меньше, чем на любого из вас. Да и будь они тем, кем ты хочешь их видеть, Альманзор… гораздо больше мудрости в доверии слову врага, добровольно открывшему свое лицо, чем брата, прячущему в рукаве кинжал и лишь ждущему момент, чтобы вонзить его тебе в спину. — он едва заметно кивнул в сторону кровавой каши под ногами мародёра, намекая на то, что даже среди них самих есть предатели. Довод возымел действие и хотя присутствующие все ещё бросали на парней недоверчивые, презрительные, а иногда откровенно враждебные взгляды, возразить Баалу никто не посмел. Видимо, несмотря на то, что он и не был сильнейшим из них, темноглазый толкователь воли Пантеона пользовался авторитетом.