Восход Акроникса (СИ) - Максим Сорокин

— В своем ли ты уме, Баал! Они убили тех, кто должен был помочь нам исполнить волю предвечных. Они враги, предатели, лжецы!

Голос авгура не изменился, оставаясь все таким же негромким и властным, как и прежде, лишь легкая тень чего-то потустороннего, явившегося будто бы из-за пределов мира, появилась в нем:

— Причин полагаться на них, у меня не меньше, чем на любого из вас. Да и будь они тем, кем ты хочешь их видеть, Альманзор… гораздо больше мудрости в доверии слову врага, добровольно открывшему свое лицо, чем брата, прячущему в рукаве кинжал и лишь ждущему момент, чтобы вонзить его тебе в спину. — он едва заметно кивнул в сторону кровавой каши под ногами мародёра, намекая на то, что даже среди них самих есть предатели. Довод возымел действие и хотя присутствующие все ещё бросали на парней недоверчивые, презрительные, а иногда откровенно враждебные взгляды, возразить Баалу никто не посмел. Видимо, несмотря на то, что он и не был сильнейшим из них, темноглазый толкователь воли Пантеона пользовался авторитетом.

У этих странников были свои секреты и они, как и все происходящее с Виком за последнее время, так или иначе были связаны с Хроногрессом. В подобные совпадения верилось с трудом, но свой путь они уже выбрали и сворачивать с него из-за одной нежданной встречи стало бы глупостью.

Втроем они молча отошли почти к самому входу и лишь там, убедившись что никто их не подслушивает, продолжили разговор:

— Твой путь пролегал через град порока, где ты спас посланницу Мевы Возносящейся, Иорлею. О том мне было рассказано. — авгур на секунду запнулся, будто бы опасаясь произнести нечто вслух. — Как и наша с тобой встреча, это было предрешено.

— Так все таки по твоему приказу эти горбатые уроды ждали нас возле Бассейна Пепельных Огней? — неприязненно глядя в смолянистые омуты глаз слышавшего богов, прямо спросил Ял. Ему не нравилось, что его пытались водить за нос с самого начала, ибо ничто не помешает лжецу попытаться проделать это вновь.

Однако Баал отрицательно покачал головой:

— Ты ошибаешься, брат-сержант. — от произнесённого, волосы у повелителя костей стали дыбом и он с опаской глянул на свой, укрытый плащом, наплечник. Вытравленные слова оставались сокрыты, было непонятно, как авгур узнал о том, кто он есть на самом деле. Тот же казалось лишь ещё больше уверился в чем-то ведомом лишь ему одному, продолжая говорить. — Им было велено совсем иное, но я знал, что они нарушат наш с ними уговор и нападут на изгнанников, ключника и подавителя, странствующих вместе.

Вика насторожило, что его назвали ключником. Уж не известно ли его собеседнику о золотистой пластинке, охватывающей его запястье. Впрочем, если тому и было что-то ведомо, он не проявлял к этому никакого интереса, Ял же поморщившись, буркнул:

— Я больше не принадлежу ордену.

— Тогда почему ты до сих пор следуешь по пути своих братьев? Отрицание того, кто ты есть, не сделает тебя кем-то иным. Что же до клятвы, которые ты давал, то лишь слова, они пусты и цены не больше той, что ты сам готов дать за них. Дела, единственное что показывает сделанный тобой выбор. Но давай оставим эти разговоры, мы здесь не для того и боги свели нас на дорогах бесконечно возможных реальностей не ради праздной прихоти. Я слышал, что уготовано вам и помогу найти осколок древней машины, а так же уйти с этих гиблых земель безопасной тропой, но мне так же понадобится кое-что от вас.

Он вновь обернулся удостовериться, что никто не подслушивает и парень окончательно уверился: авгур, минуту назад пристыдивший Альманзора в наличии тайных умыслов, сам не чужд секретов. Баал умел манипулировать и Вику очень не хотелось стать одной из его марионеток, потому готовился очень внимательно обдумать грядущее предложение.

Тонкий палец, обтянутый угольно-черной кожей отпустил не перестававший перекатываться в ладони череп и медленно указал на грудь парню, где в перевязи метательных кинжалов висели два закаленных в эссенции Зверя матовых клинка.

— Мне нужен один из них, черное сердце проклятий, что принесет ключник из другого мира. И можешь не думать долго, я знаю, что ты согласишься. Искать часть Хроногресса рядом с Провалом Обреченных, занятие небезопасное и в обычное время, а уж перед праздником Чистых Небес, смерть щедро сыпет свои семена по землям ойкумены.

Желание возразить, что мол пока им на пути особо опасностей не встретилось, у Викара отбил взгляд Яла, напряженно вглядывавшийся в узкий проход, ведущий наружу и видимо полностью разделяющий мнение авгура. Как бы ему не хотелось отдавать клинок, но отказаться от предложения, значило бы застрять тут надолго и это в лучшем случае. А в худшем, что помешает тому же Баалу убедить остальных все ж таки убить их и уже после завладеть оружием?

Молодой человек протянул черный кинжал и тот, подхваченный невидимой силой, поплыл к авгуру, тут же скрывшись в складках плескающегося у его ног полотнища. Надо сказать, что свою часть уговора Баал выполнил, без промедления сообщив о примечательном одиноком камне почти в самой середине пустоши. Оказывается, авгур все это время знал, где находится деталь, скрывая это знание от своих спутников, чтобы в нужный момент выменять его на желаемое. Единственным условием, который успел в самом конце озвучить повелитель костей, было то, чтобы сам толкователь воли богов сопроводил их до указанного места, мало ли он вдруг вздумает их обмануть. Тот возражать не стал, даже скорее наоборот ждал подобного предложения.

Несмотря на это, по пути к заветному камню Ялазар только и делал, что тихо перемывал косточки жителям Дхамы и особенно некоторым шибко мозговитым авгурам, поминутно вспоминая, что никого иного этот чертов город, полный жулья, породить не может, в нем даже служители храмов такие же аферисты и обманщики, как и все остальные. Объект сего недовольства, если и слышал ворчание, вида не подавал, плавно паря чуть впереди, указывая дорогу, которая к счастью заняла не так уж много времени, ибо на мир постепенно опускались вечерние сумерки.

Лишь чудом им пару раз удалось избежать встречи с хищниками, парящими в небесах, однако Баал казался совершенно спокойным, изредка переворачивая отполированный его касаниями черепок и тот испускал неуловимые всплески силы, понять которые Викариан оказался не в состоянии.

Найти сам осколок древней машины, размерами меньше кулака Яла, без посторонней помощи и вправду было бы почти невозможно. Оказалось, тот не только не излучал никакой энергии, но даже наоборот, разрушал и отталкивал эфирные потоки, превращаясь в тонком мире в пустоту. В хороводе бесконечного хаоса он, словно камень на дне мутного пруда, был совершенно невидим и когда утерянная деталь, наконец, оказалась у Викариана в руках, парень едва не присвистнул. Она оказалась почти идеальным разрушителем магии, толи выпивая, толи растворяя любую колдовскую энергию, которой касалась.