Под покровом лжи - Джеймс Лучено

Куай-Гон активировал световой меч и двинулся к тви'леккам. Те выхватили оружие и принялись палить. Сверкающий зеленый клинок меча Куай-Гона благополучно отразил все выстрелы. Бластеры родианцев присоединились к атаке, но Куай-Гон не стоял на месте и умудрился отбить и их тоже. При этом он успевал еще и заботиться о том, чтобы отраженные разряды прошли над головами разбегающихся демонстрантов и никого не задели.

Сила подсказала ему, что Ади с малиновым клинком наготове пробивается к Валоруму, которого его гвардейцы успешно прижали к мостовой.

Глухой взрыв раздался неподалеку. Оттуда поплыли облака едкого дыма, еще больше распугав демонстрантов.

Куай-Гон быстро сообразил, что взрыв был только отвлекающим маневром. Настоящая опасность шла с противоположной стороны площади, откуда быстро приближались еще два профессиональных убийцы с маленькими ручными бластерами.

Когда еще один гвардеец упал, один из убийц выстрелил в образовавшуюся брешь в кордоне Валорума. Ади блокировала два разряда, но третий достиг цели.

Лицо Валорума исказилось от боли, и он повалился на бок.

Подошло подкрепление сенатской гвардии. Оба наемника упали.

Куай-Гон услышал, как аэротакси круто пошло на снижение. С дисковидной машины упали три каната. Тви'лекк и двое родианцев пробились на свободное пространство и вцепились в веревки.

Куай-Гон на бегу сдернул с пояса канатомет и выстрелил. Крюк прочно застрял в днище такси, моноволоконный канат принялся разматываться. Куай-Гон вцепился в канат, запустил сматывающий механизм и повис, поднимаясь вместе с аэротакси, левой рукой держась, а правой сжимая активированный световой меч.

Догнав и перегнав родианцев, он перерезал их канаты и отправил в свободное падение обратно на площадь. А вот тви'лекк оказался проворнее — он все еще был над Куай-Гоном, и приходилось признать, что он, Куай-Гон, решительно не успевает. Аэротакси уже подбиралось к северному краю площади с весьма очевидным намерением стряхнуть его, Куай-Гона, в первый попавшийся достаточно глубокий провал.

Поравнявшись с самой высокой из статуй Первопроходцев, Куай-Гон отцепился и спрыгнул Первопроходцу на плечи, потом соскользнул вниз, на пьедестал, и, наконец, соскочил на плиты площади.

На площади же творилось следующее.

Один из родианцев пятился задом, планомерно отстреливаясь. Так, пятясь, он и влетел прямо в объятия двоих гвардейцев, которые довольно грубо уложили его на мостовую. Второму родианцу было еще проще — сломанная нога приковала его к месту падения, где он и дожидался смирно своей участи.

Куай-Гон, потеряв интерес к родианцам, развернулся на каблуках и поспешил к Валоруму. Уцелевшие гвардейцы сомкнули вокруг него каре и стояли с ружьями наизготовку. Ади была тут же. Заметив Куай-Гона, она предупредила стражников, чтобы они его пропустили.

Правая сторона плаща Валорума пропиталась кровью.

— Надо доставить его в медицинский центр, — выпалила Ади.

Куай-Гон подхватил Валорума под руку и помог ему подняться. С другой стороны канцлера поддерживала Ади. Так, с активированными световыми мечами, они и двинулись обратно к зданию Сената. Гвардейцы прикрывали отход.

Глава 15

Кто-то — у кого было время и желание этим заниматься — подсчитал, что любой свалившийся с крыши здания Галактического сената приземлится прямо в медцентре, где сенаторы пользовались исключительными привилегиями. При условии, конечно, что ветра, продувающие каньоны Корусканта, будут дуть как раз в нужном направлении и упавшему достаточно повезет, чтобы его не сбили разнообразные летательные аппараты, когда он будет пролетать сквозь воздушные магистрали.

Более безопасный метод для них очутиться невредимым в медцентре Галактического сената был подняться туда на лифте из зала Сената или воспользоваться ховером, как предпочел поступить сенатор Палпатин.

Медцентр занимал верхние пять этажей заурядного здания с отвесными стенами, возвышавшегося до среднего уровня Корусканта. Его многочисленные входы были размечены разными цветами и другими знаками, поскольку для каждой расы здесь был свой отдельный вход. Ведь многим из них требовались особая сила тяжести и состав атмосферы. Ложи в зале Сената тоже учитывали условия, которые требовались их обитателям.

Сате Пестаж посадил ховер в свободном боксе парковочной платформы, вблизи от входа, помеченного как предназначенный для людей и близких к ним рас, но подальше от самой разукрашенной из всех приемных зон.

— Не теряй времени, — сказал Палпатин с заднего сиденья, — но веди себя вежливо.

Пестаж кивнул.

— Будьте уверены.

Палпатин открыл заднюю дверцу округлого ховера, вышел, изящным жестом поправил складки вышитого плаща и исчез в дверях. В холле он наткнулся на сенатора Орна Фри Таа.

— Я слышал, вы там присутствовали, — сказал Палпатин.

Пухлый тви'лекк потряс тяжелой головой — по-видимому, это должно было означать глубокую скорбь.

— Настоящая трагедия. Воистину, это ужасно.

Палпатин скептически приподнял бровь.

— Ну, хорошо, — раздраженно запыхтел Таа. — На самом деле, Валорум отклонил мои требования относительно снижения тарифов на экспорт рилла с Рилота. Если я смогу помочь делу, навестив его в медцентре, я так и сделаю.

— Мы делаем, что должны, — мягко сказал Палпатин.

Таа некоторое время молча изучал его.

— И я правильно понимаю, что ваш визит вызван исключительно искренней заботой?

— Верховный канцлер — глас Республики, верно?

— На данный момент, — с отвращением согласился Таа.

Охранники из Гвардии были расставлены по всей приемной зоне, так что Палпатину пришлось не меньше шести раз предъявлять идентификатор, прежде чем его впустили в зал ожидания, зарезервированный для посетителей Валорума. Там он обменялся приветствиями с сенатором от Алдераана Бэйлом Органой — высоким, привлекательным брюнетом — и со столь же представительным сенатором от Кореллии, Комом Фордоксом.

— Вы уже слышали, кто несет ответственность за все это? — спросил Фордокс, стоило Палпатину усесться на кушетку напротив него.

— Только то, что «Невидимый фронт» наверняка замешан.

— У нас есть доказательства их участия, — сказал Органа.

Лицо Фордокса исказилось от гнева и смущения.

— Это за пределами понимания.

— Акт, который не может остаться безнаказанным, — согласился Органа.

Палпатин сочувственно поджал губы и покачал головой.

— Ужасное веяние времени, — сказал он.

Недуги, которые приводили в медцентр, обычно были следствием злоупотребления едой или напитками, или травм, полученных на скупбольных кортах, или аварий аэротакси. Бывало, что попадали они сюда и в результате случающихся время от времени дуэлей. Изредка сенаторов загоняла в медцентр болезнь, и уж совсем редко — попытка покушения.

Палпатин чувствовал свою ответственность.

Он должен был выяснить, что произошло во время его встречи с Хаваком. Этот юный радикал не раз подчеркивал, что Валоруму нужно дать понять, насколько опасен «Невидимый фронт». Но Палпатин и не думал, что Хавак пойдет на покушение.

То, что Хавак был к тому же и глупцом, делало его особенно опасным. Неужели он действительно верил, что, если во главе Сената будет стоять кто-то другой, дела «Невидимого фронта» изменятся к лучшему? И неужели он не понимает, что Валорум — их самый надежный союзник в деле обуздания Торговой Федерации — путем введения налогов или еще как-либо? Попытавшись убить Валорума, Хавак не только придал достоверности в глазах общественности заявлениям Федерации, что «Невидимый фронт» представляет угрозу для общества, он еще и сделал более обоснованными их требования о наращивании оборонительной армии.

Стоит напомнить Хаваку, кто его настоящий враг.

Если только, подумал Палпатин, Хавак вовсе и не хотел привлекать к себе внимания. Может ли оказаться так, что за обходительной, но неопределенной миной Хавака скрывается пытливый ум?

Палпатин предавался раздумьям, пока Фордокс и Органа наносили визит Валоруму. Он все еще продолжал размышлять, когда спустя какое-то время в зал ожидания вошла Сэи Тария.

Палпатин встал и поздоровался.

— Как я рад вас видеть живой и здоровой, Сэи. С вами все в порядке?

Она постаралась приветливо улыбнуться.

— Теперь-то я нормально себя чувствую. Но это было ужасно.

Палпатин изобразил на лице понимание серьезности момента.

— Мы сделаем все возможное, чтобы защитить верховного канцлера.

— Я знаю.

— Как он?

Она взглянула на дверь.

— Он… очень хочет вас видеть.

Палату Валорума охраняли все те же вооруженные гвардейцы. Это был загон без окон, стены которого сплошь состояли из медицинских мониторов и сканеров, за которыми надзирал меддроид — двуногий, снабженный щипцами-манипуляторами, с вокодером, чем-то на поминающим дыхательную маску.