Обслуживание избирателей - Джон Скальци

— Я НЕ ПОНИМАЮ, — сказал мне зритель парада, покачивая своими глазными стебельками вверх-вниз, держа в одной руке корн-дог, в другой — плюшевую игрушку лупидийского танцора, а в цепком хвосте — напиток. — Я не понимаю, — сказали они мне. — Кем ты должна быть?

— Я аквалангист, — сказала я в своем полном гидрокостюме, включая ласты, маску и дыхательный аппарат.

— Почему ты посреди улицы?

— Я жду.

— Чего?

— Моих последователей.

Глазные стебельки наклонились. — Тебе не жарко?

— Жарко, — сказала я.

— Это из-за тех вентиляторов? — Они указали на батарею очень мощных вентиляторов, гнавших воздух мимо меня.

— Нет, но это приятный побочный эффект.

— Это перформанс?

— Может быть.

Зритель парада отхлебнул напиток и обдумал возможность искусства. — Мои налоги оплачивают это?

— Да, — сказала я. — Да, боюсь, что так.

Зритель что-то пробормотал и ушел, покачивая глазными стебельками.

— Больше никто не ценит великое искусство, — сказал мне Дженсен.

— Трагедия, — согласилась я. — Намажь меня мазью еще раз, пожалуйста.

Дженсен улыбнулся этому, окунул руку в банку с давошской мазью и намазал мой гидрокостюм.

Это было третье намазывание. Мы рассчитали мое прибытие так, чтобы до начала лупидийского танцевального концерта оставалось пятнадцать минут, но произошла какая-то задержка, и теперь прошло уже тридцать минут после времени начала. Так что я стояла посреди горячей улицы в полном аквалангистском снаряжении сорок пять минут. Даже с вентиляторами за спиной я потела и начинала чувствовать легкое головокружение.

— Еще воды, пожалуйста, — сказала я Дженсену.

— Подожди, я не могу одновременно намазывать тебя и поить водой, — сказал он.

— Вот лентяй, — пробормотала я.

— Придется меня уволить, — согласился он. — Ой, подожди, я на самом деле на тебя не работаю. Получай, что есть.

— Проклятие тебе, — сказала я.

Дженсен улыбнулся и собирался вытереть руки о штаны.

— Не вытирай о штаны, — напомнила я ему. — Или куда-либо еще.

— Верно, — сказал он и вместо этого вытер руки о нижнюю часть левой ноги моего гидрокостюма. — Думаю, я пропустил это место раньше. — Он потянулся за свежей бутылкой воды для меня. — Вот, держи.

— Спасибо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как чудачка посреди оживленной улицы в гидрокостюме.

— Ну, если колпак подходит...

— Я увольняю тебя во второй раз.

Дженсен посмотрел на вентиляторы, гнавшие запах феромональной мази мимо меня и в сторону нескольких ливневых стоков на этой улице, которые были ближайшими выходами для ос, как только все начнется. — Ты действительно думаешь, что это сработает?

— Понятия не имею, — сказала я. — Но у нас действительно не было другого варианта.

Кквивид вернулся к нам меньше чем через час после ухода, чтобы сказать, что «вне всяких сомнений» парад и танцевальный концерт состоятся. Несмотря на то, что уже предсказал, что обращение к прессе ни к чему не приведет, Бунтора все же связался с некоторыми редакторами, с которыми у него были связи, и попытался выпустить срочную новость, но безрезультатно. Мы не знаем, когда Лор успела позвонить с угрозой взрыва, но в офис пришел коп, спрашивая ее. Нам удалось убедить его, что телефон Лор был подделан, и он ушел.

И вот я здесь, посреди оживленной улицы, в гидрокостюме, намазанная мазью, с вентиляторами, дующими на меня, жду взрыва ос.

— Ты действительно выглядишь как королева, — сказал мне Дженсен.

Я бросила на него взгляд. — Заткнись, — сказала я.

Позади нас раздался громкий клич, и телефон Дженсена пискнул.

— Похоже, они начинают, — сказал он. — Ты готова?

— Готова, — соврала я.

Дженсен кивнул. — Я достану велосипед.

Я повернулась и посмотрела в сторону амфитеатра Парка Основателей. Я не могла видеть его прямо оттуда, где стояла, но это позволяло мне лучше сосредоточиться на звуке. Сначала это были просто крики, но затем началось: низкий гул, становившийся громче, сильнее и более диким, чем дольше он длился. Он стал настолько громким, что начал заглушать крики. Даже там, где я была, он был оглушительным. Я даже не могу представить, каково это было вблизи.

Или под землей.

Дженсен подкатил на старомодном фикси-гире с прицепленной сзади тележкой. На нем теперь были свои очки, лыжная маска и пухлая зимняя куртка до пят.