Я – Товарищ Сталин 7 - Андрей Цуцаев

его рубашки, она обнажила вену на его руке; её пальцы двигались с профессиональной точностью, словно она репетировала этот момент сотни раз. Игла вошла легко, и она медленно ввела яд; её глаза следили за его лицом, ожидая малейшего движения. Хосе Антонио дёрнулся во сне, его лицо побледнело, дыхание стало прерывистым, как будто он пытался вдохнуть, но воздух ускользал. Его сердце забилось быстрее, затем замедлилось и через несколько секунд остановилось. Он умер тихо, не приходя в сознание; его тело осталось неподвижным, словно статуя, на белом покрывале, освещённом лунным светом.

Изабелла действовала быстро и методично. Она вытерла бокалы влажной салфеткой, убрала ампулы и шприц в сумочку, убедилась, что не оставила следов.

— Прощай, Jefe, — прошептала она спокойным голосом, лишённым эмоций. Спустившись вниз, она прошла мимо Пабло, который спал в кресле в холле. Ночь скрыла её следы, море продолжало шуметь, равнодушное к смерти, а звёзды над Аликанте сияли ярко. Для них это была всего лишь очередная ночь, такая же, как все.

Глава 8

Токио задыхался от нестерпимой жары, накрывшей город. Жители столицы, привыкшие к капризам погоды, в этот день сбрасывали формальности: мужчины в лёгких хлопковых рубашках расстёгивали верхние пуговицы, закатывали рукава до локтей и вытирали лица платками или просто тыльной стороной ладони. Пот лился градом по шеям и спинам, пропитывая тонкую материю одежды, делая её липкой от влаги. В районе Синдзюку, сердце коммерческой жизни Токио, кипела обычная суета: уличные торговцы устанавливали яркие зонты над прилавками с серебристой рыбой, свежими овощами, сладостями и глиняными горшками. Их голоса перекрывали гул толпы: «Свежая скумбрия из Токийского залива! Два сена за штуку, не пожалеете!» Рабочие с ближайших фабрик в пропотевших рубашках таскали тяжёлые ящики с рисом, солью и тканями. Их мускулистые руки блестели, спины изгибались под грузом, а лица, обожжённые солнцем, выражали упрямую выносливость. Группы извозчиков на тележках с продуктами пробирались сквозь пробки. Даже в чайных, где под низкими крышами собирались отдыхающие, жара не щадила: посетители в рубашках сидели на циновках, потягивая холодный ячменный напиток из высоких стаканов и обмахиваясь газетами или самодельными веерами из бамбука. Мастерские кузнецов и ремесленников работали на пределе — молоты стучали по наковальням, искры летели, а мастера, полуголые от пояса, обливались потом, вытирая лица перед каждым ударом.

Полковник Токугава Ёсинори шёл по одной из боковых улочек Синдзюку. Его тёмно-синяя форма Кэмпэйтай с золотыми погонами выделялась среди гражданских в их простых рубашках как символ власти и опасности. Он вернулся в Токио из Осаки всего два дня назад, чтобы координировать расследование убийства полковника Ясуда. Семья Ясуда была вырезана в собственном доме в районе Тэннодзи. Токугава лично осматривал место преступления, шаг за шагом восстанавливая картину. Он допрашивал соседей, тряс информаторов на чёрном рынке у реки Ёдо, проводил ночи над отчётами, выискивая связи с мятежниками 26 февраля или социалистами. Утром его секретарь, молодой лейтенант, передал записку, доставленную безымянным курьером на велосипеде. Она гласила: «Я знаю о Ясуда и пропавшей папке с секретами империи. Детали на встрече в забегаловке „Красный Фонарь“ в Синдзюку, ровно в полдень. Приходите один, без лишних глаз и с оружием на виду, иначе информация уйдёт к вашим врагам». Токугава сразу учуял подставу: слишком соблазнительно после недель бесплодных поисков. Но игнорировать — значит упустить шанс. Один он не пойдёт, разумеется. Он приказал двум надёжным охранникам переодеться в гражданское, спрятать оружие и следовать на расстоянии.

Рядом с полковником шагали сержант Ито и капрал Фудзи, идеально вписываясь в толпу. Ито, тридцати пяти лет, сменил форму на серую хлопковую рубашку и брюки, чтобы не привлекать внимания. Под одеждой, в потайном кармане на поясе, прятался пистолет Намбу модели 14 с полной обоймой на восемь патронов и запасным магазином в боковом кармане. Ито шёл слева, на полшага позади, его глаза методично сканировали каждого прохожего: пожилого торговца с корзиной серебристой рыбы на плече, группу молодых рабочих в пропотевших рубашках, спешащих на обед с онигири в руках, женщину средних лет с младенцем на руках. Фудзи, двадцати четырёх лет, худощавый и проворный, шагал справа. Его рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы от жары, обнажая шею, блестящую от пота, но пистолет Намбу и короткий нож в чехле на внутренней стороне бедра были на месте, готовые к бою. Оба охранника молчали, обмениваясь лишь взглядами, но Токугава чувствовал их напряжение — они знали о рисках анонимных встреч из недавних инцидентов в Осаке. Проходя мимо открытой чайной на углу, где посетители в рубашках сидели на циновках под навесом, обмахиваясь газетами и потягивая холодный чай из глиняных чашек с кубиками льда, полковник тихо произнёс, не поворачивая головы:

— Будьте начеку на каждом шагу, особенно в переулках. Никаких геройств, никаких выстрелов без моего прямого приказа. Если это ловушка, отступаем и вызываем подкрепление.

Ито кивнул, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони; его рубашка уже темнела большими пятнами на спине и подмышках. Фудзи тихо ответил:

— Понял, господин полковник, не подведём.

Они продолжили путь, петляя между лавками и толпами. Улица постепенно сужалась, стены двухэтажных деревянных домов с черепичными крышами смыкались ближе, создавая туннель, где жара отражалась от фасадов, нагревая воздух до состояния густого пара в бане. Торговцы на углу расхваливали свой товар громкими выкриками: «Веера из бамбука, спасут от солнца! Соломенные шляпы! Дёшево, не пожалеете!» Один из них, толстый мужчина в рубашке, протянул Токугаве бутылку с прохладной водой:

— Господин офицер, освежитесь!

Полковник отмахнулся резким жестом, его мысли были заняты запиской и возможными сценариями. Кто мог её отправить? Один из информаторов Ясуда, переметнувшийся из страха или жадности? Или враг из радикальной ячейки, стремящийся устранить следователя, подобравшегося слишком близко? Токугава мысленно перебирал детали дела: чистая работа убийц в Осаке — пуля в грудь Ясуда, нож в горло жене, выстрелы в детей; знание планировки дома, сейфа с четырьмя штифтами, распорядка семьи; пули 8 мм Намбу, стандартные для армии; отсутствие отпечатков, следов обуви, только крупицы гравия на дорожке. Это были профессионалы с доступом к информации внутри Кэмпэйтай, и если они охотятся за ним, ловушка будет хитрой.

Забегаловка «Красный Фонарь» располагалась в конце узкого переулка, в двухэтажном здании из потемневшего дерева с покосившейся вывеской, на которой красная бумажная лампа покачивалась на ржавой цепи, отбрасывая блики на стену. Ставни на окнах были распахнуты настежь в тщетной надежде на сквозняк, но внутри царил полумрак и удушливая духота —