Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

Мирьям тоже ожидает счастливого события, уже осенью. У Судаковых все в порядке, только отец

и брат Элишевы все еще воюют, и когда уже только все это закончится? Я рад, что вы, дорогие

мои, в безопасности. Посылаю Еве, Диане и Аарону поцелуи и благословение. Ты пиши мне,

доченька, и знай, что за могилами родителей твоего мужа ухаживают, я же читаю по нему Кадиш,

и буду это делать, пока я жив. Твой любящий отец, Аарон Горовиц.

Рэйчел опустила листок на колени и вздохнула. «Скоро все уезжают, - подумала она. «Господи, как

мне их благодарить? Тетя Изабелла со мной целый год была, и Сиди, и Джо..., Если бы не они, я бы

не справилась, конечно».

Франческо остался в Лидсе до Рождества, наблюдая, вместе с Майклом, за ремонтом фабрики. На

Рождество из Лондона приехал Джованни. Они наряжали елку для детей в большом зале приюта.

Сидония с Изабеллой украшали зал, Джо и Юджиния репетировали с мальчиками и девочками

рождественский спектакль. Потом были еще благотворительные собрания, базары, Рэйчел ездила

в Манчестер и Ливерпуль, выступала там в церквях, собирая деньги. Все это время, закрывая

глаза, она видела перед собой лицо мужа - не мертвое, изуродованное камнями, окровавленное,

а веселое, улыбающееся. Она видела, как Пьетро, сидя рядом с ней, раскинул руки, видела, как

Аарон пошел к нему и оказался в объятьях отца.

Рэйчел просыпалась в середине ночи, одна, в своей большой кровати. Она шептала: «Пьетро»,

протягивая пальцы, чтобы ощутить его рядом - но натыкалась на холодную пустоту. Женщина тихо

плакала, уткнув лицо в подушку. Потом, при свече, она читала Библию - до рассвета. Утром надо

было подниматься, надевать глухое, траурное платье, черный чепец и надзирать за тем, как

готовили завтрак детям в приютах.

Сначала она каждый день ходила, с детьми, на могилу мужа. Осенью, отведя ее в сторону,

Изабелла осторожно сказала: «Не надо, милая. Аарон еще маленький, он не понимает, а девочкам

это тяжело».

Рэйчел упрямо сжала губы: «Это их отец, тетя».

Серо-зеленые, добрые, в чуть заметных морщинах глаза взглянули на нее: «Все равно, милая,

подумай о Еве и Диане. Им весело, они учатся, у них подруги..., Когда ты их ведешь на кладбище,

они плачут потом, сама же знаешь».

-У нас траур, - Рэйчел стояла у стола с ножом в руках - они готовили чай. «Дети должны скорбеть и

молиться Иисусу за душу своего отца, тетя. И они будут это делать».

Изабелла только вздохнула: «Милая, не мучай себя так. Ты молодая, красивая женщина. Еще

встретишь кого-нибудь, полюбишь его, у детей будет отец...»

Рэйчел со всего размаха рубанула ножом по доске. Женщина гневно ответила: «Никогда я не

предам память Пьетро, и детям его никто не заменит. И хватит об этом, тетя».

Сейчас, помотав изящной головой, Рэйчел велела себе: «Не думай об этом. Это грех, разврат, ты в

трауре, и всегда в нем будешь».

Майкл и Бен остановились на квартире Кроу. Питер купил себе этаж в недавно выстроенном

доходном особняке на Парк-сквер. «Дом ни к чему, - рассмеялся он, - вполне хватит десятка

комнат. Это место для работы, а не для отдыха». Там же, пока не пришло время, ехать в

Кембридж, жил и Мартин Кроу. Обедали они все у Рэйчел. На квартире Кроу, хоть и была хорошая

кухня, но Майкл развел руками: «У вас вкуснее, кузина, да и Бен, все равно, - когда он не на

фабрике, со мной, - то здесь занимается, или играет».

-Обед, - Рэйчел поднялась. Она заставила себя не вспоминать его лазоревые глаза, седые виски,

то, как он, устроившись в кресле у камина, смешливо спрашивал у детей: «О чем вам рассказать?»

-О том, как вас в шахте завалило, дядя Майкл! - кричали они наперебой. Девочки, распахнув

глаза, просили: «О подземных духах, дядя Майкл! О голубых огоньках!»

Майкл оборачивался: «Если ваша мама разрешит, все же то не христианские вещи..., - Рэйчел

смотрела на его лукавую улыбку и вздыхала: «Что с вами делать, рассказывайте».

Он знал множество легенд - из Корнуолла, и Уэльса, из местных, йоркширских шахт. Майкл пел им

старые песни, а Изабелла, сидя рядом , присоединялась и рассказывала детям арабские сказки.

-Все уезжают, - Рэйчел оглядела чистую, прибранную кухню. «Франческо написал, что он сделал

предложение. Они с Вероникой теперь жених и невеста. Тете Изабелле надо устроить прием в

честь помолвки, следующей зимой венчание, после Рождества. Фабрика в полную мощь работает,

все восстановили. Мы одни останемся, - она, было, присела на стул, но поднялась. Сын

просыпался. Рэйчел услышала, как он зовет: «Мама! Мама!»

Детские ясли на фабрике Кроу располагались в новой, одноэтажной пристройке, внутри было

чисто, пахло молоком. Джо, засучив рукава простого, синей шерсти платья, перемывая посуду,

спросила у миссис Шелдон, пожилой вдовы, что заведовала яслями: «А почему замужние

женщины сюда детей не приводят?»

Та пожала плечами: «Замужние и на фабрике не работают, зачем им? Что за мать сюда ребенка

отдаст? Это все, леди Холланд, из-за нищеты, из-за нее вдовы к станкам идут. Если у женщины муж

есть, ткач, или шахтер, то она дома сидит, готовит, за детьми ухаживает...»

Джо хмыкнула: «Но если и женщина работает, так, же больше денег получается. Для семьи

выгодно».

-А дети? - миссис Шелдон подбоченилась. «Мать за своими отпрысками присматривать должна,

не дело это. Мужчина деньги приносит, женщина дом ведет. А что у нас два десятка сирот, - она

вздохнула, - так вдовам что-то есть надо, вот и все. Если бы не бедность, ничего такого и не

устраивали бы, - она обвела рукой кухню

Джо распрощалась с ней у ворот фабрики. Миссис Шелдон, посмотрев вслед белокурой голове,

усмехнулась: «Как замуж выйдет, так и забудет про все свои идеи. Еще и у женщин спрашивает -

не хотят ли они в каком-то общежитии обретаться. Разве кто-то, в своем уме, на такое пойдет -

отказаться от собственного дома, да еще и детей от себя оторвать». Миссис Шелдон взглянула на

стройные плечи Джо: «Но девушка хорошая, работящая, у доктора учится..., Мужа бы ей, вот что».

Джо шла по берегу канала. Было тихо, вечерняя смена еще не закончилась, спокойную воду

золотило заходящее солнце. Она оглянулась. Присев на свежую траву, - рядом никого не было, -

Джо порылась в кармане платья. Девушка чиркнула кресалом. Затянувшись сигаркой, положив

белокурую голову на колени, она вздохнула: «И тут косность. Ничего им больше не надо, кроме

половины типового дома по проекту тети Изабеллы, грядки с луком-пореем и пинты пива после

смены. Даже профессиональные союзы боятся организовать. После этого закона о смертной казни

за саботаж на севере делать нечего. Надо на континент ехать. Там война, правда, но папа написал,

что к следующему лету все закончится. Поеду, и пусть попробуют меня остановить».

Байрон прислал ей несколько писем - в Оксфордшир, и сюда, в Лидс. Джо вежливо поблагодарила

его за выступление в палате лордов. В ответ на его предложение уехать вместе в Италию, девушка

объяснила, что не собирается погрязнуть в роскоши в то время, как рабочий класс голодает. Потом

она прочла в послании от сестры последние лондонские сплетни. Байрон, как говорили, бросив

одну замужнюю аристократку, стал встречаться с другой - леди Оксфорд.

-А я буду подружкой у Вероники, - пробормотала Джо. «Я, Сиди, и Юджиния. Франческо, в общем,

неплохой человек, как оказалось, но интересуется только искусством. Мне бы такой не подошел».

Она и сама не знала, кто бы ей подошел.

-Разве что только Наполеон, милая, - шутила тетя Изабелла. Она не относилась к Бонапарту с

презрительным ужасом, к которому Джо привыкла дома - мать и тетя Элиза, иначе как «исчадием

ада», императора и не назвали. Изабелла тогда потрепала ее по голове: «Хотя он женат, дорогая».

Джоанна только что-то пробурчала. Оказавшись в своей комнате, девушка вздохнула: «И месье

Фурье не написать, раз война. Вот за ним я бы куда угодно отправилась».

Она потушила сигарку. Выбросив ее в канал, посмотрев на склады и пришвартованные баржи,

Джо решила: «Пойду напрямую, все равно никто не увидит».

Здесь было свободней, чем в Лондоне - никто ей не запрещал гулять одной, да и семью Корвино в

Лидсе все знали. Джо прошла по узкой, не мощеной дороге между деревянных заборов, и

услышала какие-то голоса.

Дверь одного из складов заскрипела. Крепкий парень в холщовой куртке, чуть покачиваясь,

перегородил ей дорогу.

-Куда торопишься, милая? - смешливо спросил он. У него был не местный акцент. Джо вспомнила,

что на баржи часто нанимали рабочих из Ливерпуля.

Парень протянул к ней руку: «Со смены сбежала, больной притворилась, чтобы с дружком