Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

проснулся».

В большое окно гостиной были видны мачты и паруса кораблей, что стояли на рейде. Тони

подумала: «А если британцы все же атакуют деревню? У нас верфь…, Ерунда, все говорят, что

сражение восточнее будет. По слухам, они туда силы стягивают».

Элайджа обнял ее сзади, и шепнул на ухо: «Я маму видел. Она сказала, что до обеда со скотом

будет разбираться. Так что…- Тони почувствовала прикосновение его большой руки и хихикнула:

«Смотри, капитан Кроу, она, - девушка указала на высокую грудь, - еще год такой останется, а

потом…- Элайджа повернул ее к себе и поцеловал: «Мне все равно. Ты для меня всегда красавица,

а сейчас, - он закрыл глаза и сомкнул руки у нее на животе, - сейчас тем более». Ребенок

заворочался и он улыбнулся: «Констанца проснулась. Или Марк».

-Пошли, - приподнявшись на цыпочки, велела Антония. «Я соскучилась». В их спальне были

задернуты шторы. Элайджа, опуская засов, прижал жену к себе: «Последнее сражение. Мы пустим

ко дну их флот, дорога в Канаду будет открыта, и они отведут силы из Детройта. Победа нам

обеспечена».

Они с отцом даже не задумывались, идти воевать, или нет. Рав Гершом прислал им письмо.

Капитан Кроу, развернув его, попросил: «Послушай, Элайджа».

-Правительство нашей страны объявило войну, - читал отец, - и нашим гражданским долгом

является защита чести, достоинства и независимости Америки, для того, чтобы наша страна была

равной среди других стран.

Они помолчали. Капитан Кроу, встав, сняв со стены шпагу, повертел ее в руках. «Тридцать лет, -

хмыкнул он. «Я ее последний раз носил, когда мы с Меиром покойным сюда явились, в лагерь

Кинтейла. Здесь и не жил никто, и флота не было. Мы сюда первыми суда привели». Капитан

погладил золоченых наяд и кентавров: «Ей больше двух сотен лет. Я думаю, она еще столько же

прослужит».

Элайджа набил трубку и долго глядел на нежный, золотой закат в окне: «Но ведь это последняя

война, папа?».

Отец забрал у него трубку. Вернувшись в кресло, затянувшись, он долго молчал.

-Посмотрим, - наконец, ответил капитан Кроу. «Твой тесть покойный, сам знаешь, был из тех, кого

твоя теща покойная, - он, невольно, улыбнулся, - ястребами называла. Они считают, что

невозможно идти на запад, на юг, - Стивен повел рукой в сторону окна, - без человеческих жертв».

Он поднял газету: «Его последнее выступление в Палате».

-Наше государство возникло в огне войны, - начал читать капитан. «Если надо будет залить кровью

дорогу отсюда до Тихого океана, отсюда до Мексиканского залива, до арктических льдов, я

первым ступлю на этот путь. Наша страна поднимется, как феникс, из пепла сражений и криков

умирающих, для того, чтобы обрести свое законное место среди других государств - властное и

сильное место, господа».

Отец отчего-то вздохнул: «Оратор он был непревзойденный, конечно, что скрывать».

-Это все слова, - неожиданно зло сказал Элайджа. «В Вашингтоне, предпочитают управлять

войной, а не воевать. Натан уже полковник, скажи на милость. За какие заслуги, у него и оружия

нет, и на фронте он ни разу не был. Прокурор, - презрительно заметил Элайджа, - невелика работа

- выносить смертные приговоры дезертирам. Кровь проливают другие люди, папа».

Капитан Кроу потрогал кофейник и заметил: «Остыл уже. Сейчас новый заварю. Что ты говоришь, -

он взял поднос, - я это все знаю, милый мой. Так всегда было. Мы воюем, а правительство решает,

что дальше делать. Может, - он рассмеялся, - еще перемирие заключат. Снимем пушки со всех

кораблей, что построили за это время, и будем дальше бревна возить».

-Последнее сражение, - повторил Элайджа. Он стал расстегивать маленькие пуговицы на ее

платье, под ним Тони была вся теплая, сладкая, уютная. Она скользнула в его руки. Опустившись с

ней на постель, Элайджа уже больше ни о чем не думал.

Капитан Кроу открыл калитку. Мирьям стояла посреди двора. Увидев его, жена грустно сказала:

«Так непривычно, скот весь увели, пусто вокруг…- она вздохнула и обвела рукой стойла. Стивен

нагнулся. Поцеловав лазоревые, окруженные морщинами глаза, он уверил Мирьям: «Приведем.

Отгоним британцев на север, и приведем».

Жена была в замшевой, индейской юбке, в расшитой блузе. Он уткнулся лицом в ее седоватые,

каштановые, с рыжими прядями, волосы. Стивен вдруг, смешливо, спросил: «Помнишь, мы с

Меиром овцу стригли, и ты нам лимонада принесла?»

Мирьям улыбнулась. «Ты его пил, и капли воды по шее текли, туда, - она провела рукой по вороту

его льняной рубашки. «Я тогда хотела подойти и поцеловать каждую. А ты мне отдал кувшин и

покраснел».

-Это потому, что я тоже хотел тебя поцеловать прямо там, в загоне, - Стивен взял ее лицо в руки.

Полюбовавшись, он добавил: «Не только поцеловать. Хорошо, что ты тогда за клюквой пошла».

-Меня миссис Франклин отправила, - Мирьям поднялась на цыпочки и прижалась к его губам:

«Дети наверх пошли, до обеда отдохнуть».

-И мы пойдем, - Стивен провел рукой по ее все еще тонкой талии. «Я письма привез, из Буффало.

Даже от Деборы есть. Эстер устроила так, что их теперь с дипломатической почтой передают».

-Как? - ахнула Мирьям. Муж расхохотался: «Ты же знаешь Эстер. У нее весь Вашингтон под рукой,

лучшая подруга Долли Мэдисон. Она приходит в трауре, и говорит: «Мой первый муж отдал жизнь

за Америку. Мой сын погиб ради процветания нашей страны, мой лучший друг покойный вице-

президент Вулф»..., Ей отказать невозможно. Натан еще до генерального прокурора доберется.

Ему едва за тридцать, а он уже полковник».

-До заместителя, - поправила его Мирьям, - как Меир. Все же есть этот потолок, о котором он

говорил.

-Есть, - признал Стивен, - но рано или поздно, это все закончится, поверь мне. Дай мне кофе, что

ли, - он все обнимал жену, - раз обед еще не скоро.

-Милая мамочка, дорогой папа, - читали они, сидя на кухне. «Дядя Иосиф и Давид вернулись из

России, пробыли здесь зиму, - они оба были ранены, - и опять ушли воевать, в Германию. Хоть бы

скорее все это закончилось. Мы с тетей Джо только и ждем того, что императору надоест

сражаться, он вернется во Францию, и все успокоится. Шмуэль растет, и радует нас. Если не

считать войны, у нас все хорошо».

-Если не считать войны, - вздохнула Мирьям. Она положила руку на письмо: «В Вашингтоне, как

Эстер пишет, пока действительно спокойно. Первый внук у нее, - Мирьям вчиталась в ровные

строки, - дождалась, наконец-то. «Хаим уже переворачивается, улыбается, хорошо сидит, -

Мирьям рассмеялась. «Она, наверное, надышаться на малыша не может».

-Дорогие мама и папа, - читал Стивен, - у нас все в порядке. Тедди отправил меня и мальчиков на

Голубое озеро, пока Бостон был в блокаде, а сам пошел в милицию, в нее все сейчас идут.

Нападения с суши нам ждать не стоит, они просто патрулируют залив, и все. К осени мы вернемся

домой, мальчикам надо в школу, да и все говорят, что у нас уже будет не опасно. Дом почти не

пострадал, но ремонт все равно делать надо. Ваша любящая дочь Мораг».

-Еще нас хотела в Бостон забрать, - кисло сказала Мирьям. «Говорят, британцы неделю, без

перерыва, город обстреливали».

Она повернулась, услышав шаги на лестнице. Стивен шепнул ей: «Дети встали. Пораньше сегодня

спать пойдем, нам завтра уже с якоря сниматься».

После обеда, проводив капитана Перри, посмотрев вслед Элайдже и Антонии, - они отправились

гулять, - Мирьям постояла у калитки. Она ощутила сзади запах хорошего табака. Стивен взял ее за

руку. Мирьям, глядя на белые паруса военных кораблей в гавани, на прозрачную, полную луну, что

всходила над озером, почему-то вздрогнула и приникла к мужу. Сверху, откуда-то из сосен, ухала

сова, шуршали легкие волны. Мирьям шепнула: «Тихо-то как».

-Так и будет, - уверенно ответил ей муж. Они, обнявшись, вернулись в дом.

Палуба фрегата «Лоуренс» была разнесена в щепки британскими ядрами. Перри, обернулся к

Элайдже, - тот сам встал к пушкам. Из семидесяти человек экипажа на корабле осталась в живых

вряд ли четверть, и многие из них были ранены.

-Надо уходить, - вздохнул Перри. Его левая рука была наскоро перевязана, на тряпках уже

расплывалось пятно крови. «Уходить на «Ниагару», Элайджа».

Капитан Кроу посмотрел на второй американский флагман. Вытерев грязное, в пятнах пороха

лицо, он ответил сквозь зубы: «Оливер, здесь миля до нее. Нас потопят сразу же, как мы шлюпку

на воду спустим».

Ядро хлестнуло по борту корабля. Элайджа выругался: «Только бы с папой все было хорошо. Он на

боте, я ему сказал - не высовываться, подбирать раненых, и все. Не надо ему лезть сюда, на