Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

ему сюда жену-англичанку. Говорят, он, чуть ли не на коленях просил отца признать их брак,

обещал, что жена перейдет в католичество..., Да что там, она простая девушка, дочь пастора, - он

взглянул на жесткое, красивое лицо дофина, - ее и на пушечный выстрел бы к дворцу не

подпустили.

-Я подготовил список католических принцесс, созревших для вступления в брак, - вежливо сказал

Джон, передавая дофину лист бумаги, наливая себе кофе.

Граф д’ Артуа внимательно пробежал его. Длинный палец остановился: «Вот эта. Шестнадцать лет

ей, отлично. Конечно, у ее матери было всего двое детей...»

-Ее мать умерла в двадцать четыре года, - заметил Джон, - но у бабки по материнской линии было

шестнадцать, и четырнадцать дожило до совершеннолетия.

Дофин рассмеялся: «Действительно, Мария Луиза рожала, не останавливаясь. У нее было всего

три дочери, остальные - сыновья. Отлично, отлично». Он потрепал Джона по плечу: «Посылайте

надежного человека в Неаполь, лучше всего, женщину. Пусть она все разузнает - о болезнях, о

привычках принцессы Каролины..., Сами понимаете, от этого брака зависит будущее династии

Бурбонов. Есть у вас такой человек? - озабоченно спросил дофин.

-Есть, конечно, - улыбнулся Джон. «Она очень скоро туда отправится, ваша светлость».

-Сыры, - коротко заметил граф, - по ним я скучал в Англии. Ваша кухня и в подметки нашей еде не

годится. А вы, - он зорко посмотрел на Джона, - осенью в Вену?

-Да, - тот посмотрел на сигары в шкатулке палисандрового дерева. Дофин разрешил: «Курите».

-Сами понимаете, - Джон обрезал сигару серебряным ножом, - Европа, после всего этого уже не

такая, что была. Надо, - герцог затянулся, - привести все в порядок. Но вы не беспокойтесь, - он

поднял бровь, - месье Талейран, месье Меттерних и я постараемся поделить Европу так, чтобы все

остались довольны.

-Александр получит Польшу, - утвердительно заметил дофин.

-Если бы не русская армия, ваша светлость, - неожиданно жестко сказал Джон, - мы бы здесь не

сидели, простите. Польша - весьма малая плата за то, что русские прогнали Бонапарта от Москвы

до Парижа.

Граф д’Артуа усмехнулся: «Хотите русский орден, месье Жан?»

-У меня уже есть, святого апостола Андрея, - спокойно ответил Джон.

-Хочу, - герцог поднял прозрачные, ледяные глаза и дофин невольно поежился, - чтобы в Европе,

наконец, наступил мир, ваша светлость.

-А в колониях? - смешливо поинтересовался дофин. «Я слышал, американцы вас громят направо и

налево».

-Я был против этой войны, - Джон развел руками, - но, сами понимаете, затронута честь страны,

нам бросили вызов...

Он поднялся и элегантно поклонился: «С вашего позволения, я вам представлю женщину, о

которой я говорил». Джон едва не рассмеялся вслух: «Впрочем, вы ее, может быть, помните».

Джон пошел по раззолоченному коридору к апартаментам герцогини Ангулемской, откуда

доносились звуки фортепиано. Остановившись, порывшись за отворотом сюртука, герцог достал

полученное утром письмо. «Потом ей отдам, - вздохнул он, глядя на знакомый почерк. «Сначала

дело, а все остальное - после».

Юджиния опустила пальцы на клавиши и женщины зааплодировали. «У мадемуазель Эжени, -

сказала Мария-Тереза, - большой талант, мадам Марта».

Девочка нежно покраснела. Качнув изящно причесанной, рыжей головой, она шепнула: «Спасибо,

ваша светлость». В гостиной пахло фиалками. Герцогиня Ангулемская, - высокая, темноволосая,

сидела на обитой бархатом кушетке, выпрямив спину. Элиза, что устроилась рядом, вышивала

золотом напрестольную пелену.

-Это для нашего собора, - сказала женщина, воткнув иголку в бархат. «Большое вам спасибо, ваша

светлость, что разрешили мне уехать, все-таки мой муж и сын уже в Ренне...»

-До осени, - шутливо велела герцогиня. «Зимой в Бретани делать нечего, вы от скуки зачахнете.

Твой Жан все равно в Сен-Сире будет учиться, вам надо жить в Париже. А вы, ваша светлость, - она

взглянула на Мадлен, что тоже вышивала, - навестите родные места?»

-Конечно, - улыбнулась та. «Моя старшая дочь уже там, ее муж архитектор, сын мадам Изабеллы.

Он приводит имения де Монтревалей в порядок. Мы с Джоанной, - она со значением посмотрела

на дочь, - скоро отправимся в Ренн».

Джоанна зевнула, не разжимая рта, дрогнув изящно вырезанными ноздрями. Девушка зло

подумала: «Еще чего не хватало. В Лондоне меня, слава Богу, не заставляли при дворе болтаться.

Здесь, второй месяц, чуть ли ни ночуем в Тюильри. Изабелла пишет портрет этой самой герцогини

Ангулемской, Сиди рисует, Юджиния играет, мама и тетя вышивают, а я умираю со скуки. Миссис

Марта, кажется, тоже, - она искоса посмотрела на Марту.

Та была в шелковом, отделанном каскадом кружев, темно-зеленом платье, бронзовые волосы –

непокрыты и стянуты в небрежный узел, украшенный перьями. На белоснежной шее сверкали

изумруды.

-Хотела бы я так выглядеть на шестом десятке, - подумала Джоанна. Марта раскладывала пасьянс.

Женщина оторвалась от карт: «У Эжени сегодня прослушивание в Парижской консерватории, у

профессора Госсека. Раз мы зиму здесь проведем, пока я не вернусь из Вены - надо не бросать

учебу».

-В Ренн я не поеду, - Джоанн вернулась к своей книге. Она читала «Теорию четырех движений и

всеобщих судеб» Фурье, искусно вделанную в обложку от «Мэнсфилд Парк» Джейн Остин.

Вероника, перед отъездом в Ренн, долго искала эту книгу. Джоанна, распахнув глаза, только

покачала головой: «Не видела, дорогая моя». Том Фурье она купила в первой же писчебумажной

лавке и там же узнала его адрес. Продавец, усмехнувшись, указал ей на рукописное объявление:

«Всех, кто интересуется социальными реформами, приглашаю на еженедельные собрания

единомышленников».

Джоанна аккуратно вписала адрес в свой дневник. По возвращении на рю Мобийон, девушка

отправила ему записку. Ответа пока не было, но Джо знала - он придет. В Париже, ей разрешали

одной ходить по городу. Как сказал отец: «Здесь столько войск, что это совершенно безопасно».

Английские полки стояли за городом, а вот русские расположились лагерем прямо на Елисейских

полях. Туда ее, конечно, не пускали. Однако Джоанна ловила восторженные взгляды молодых

офицеров, что встречались ей на улице, и бормотала себе под нос: «Никогда, никогда я не

соглашусь на этот буржуазный, унижающий женщину фарс, так называемый брак. У Вероники и до

свадьбы голова была пустая, а теперь даже разговаривать с ней стало не о чем. Франческо то,

Франческо се, Франческо строит очередной загородный дом..., На цыпочках вокруг него ходит,

карандаши ему точит. Противно».

-Ваша младшая дочь, Мадлен, - герцогиня Ангулемская ласково посмотрела на женщину, - не

помолвлена еще?

Джоанна, было, открыла рот. Девушка ощутила, как тетя Марта толкает ее под столом ногой -

чувствительно.

-Молчи, - прочла она по губам. Джо сдержала вздох. «Нет, - ответила мать, - но, может быть,

Джоанне придется по душе кто-то из французских аристократов».

-Лучше я умру, - гневно подумала девушка. Марта, взглянув на нее, хмыкнула: «Вот упрямец Джон.

Видно, что она хочет чем-то полезным заниматься. Вот и взял бы ее к нам. Сразу бы успокоилась,

погрузилась бы в работу..., Хотя, все же дочь, близкий человек. Но Джона-младшего он

следующим летом в Вену отправляет, а тому шестнадцать всего будет. Способный мальчик,

конечно, как отец - тоже в пятнадцать в Кембридж поступил».

Питер и Мартин писали каждую неделю. Марта, как-то раз, усмехаясь, сказала Изабелле: «Ты сюда

с мужем приехала, дорогая моя, а я теперь свою семью только на Рождество увижу. Хоть за

Юджинией ты присмотришь».

-Присмотрю, конечно, - уверила ее Изабелла. Они все жили на рю Мобийон - квартира была

большой. Марта, как-то раз, сидя на балконе, заметила: «Здесь, кстати, в ванной, Марата убили».

Изабелла побледнела. Марта рассмеялась: «Теперь понимаешь, почему я тебя в первую очередь

попросила ванными заняться». Между ними стоял кальян, летнее небо постепенно темнело.

Изабелла, затянувшись, отпила вина: «Портрет твой так и пропал».

-Чего только не пропало, - Марта махнула рукой. Взглянув на изумрудное кольцо на своем пальце,

женщина спокойно подумала: «Джо, значит, на Эльбу отправилась. О Мишеле она ничего не

написала. И Теодор о нем не упомянул. Очень интересно».

Марта закончила пасьянс и смешала карты: «Вы будете рады, ваша светлость, узнать о том, что

мадемуазель Бенджаман возвращается во Францию, с мужем и сыном. Мне сегодня доставили

записку из Дувра».

Мария-Тереза ахнула: «Боже, я до сих пор помню, как она читала Расина, хоть я и была маленькой