Властители магии - Алекс Морган

спать, если вам так этого хочется. — отозвался Джек и лёг на спину, закинув руки за голову. Совершенно не стесняясь своей наготы. Черт возьми, он знает как совершенно его тело и пользуется этим! Надеется поддамся? Ну уж нет!

— А что будет завтра?

— Завтра будет завтра. Вы собираетесь спать или будете разговаривать? В таком случае мы можем провести остаток ночи с большей пользой, нежели за пустыми разговорами.

— Нет, я буду спать. — сообщила я, не поддавшись на провокацию, и, отвернувшись от него, закрыла глаза.

"Я не буду спать. — сердито подумала я. — Не позволю больше повториться сну, плавно перетёкшему в реальность… Он никогда не заполучит меня… никогда…".

— Каролина, вы уже спите?

— Ещё нет. — отозвалась я и перевернулась на спину, натягивая повыше одеяло.

— Почему вы отвергаете меня?

— Я благодарна вам за то, что вы так легко избавили меня от нависших надо мною проблем, но и только. Вы сделали меня своею женой, но это не сделало меня вашей.

— А вы могли бы полюбить меня? — мужчина повернулся на бок и я посмотрела на него.

— Нет, Джек. Может быть, когда-нибудь вы действительно станете моим другом, но я никогда не полюблю вас. Я буду играть свою роль, если вам того хочется, но никогда моё сердце не будет принадлежать ни вам, ни кому-то другому.

— Рано или поздно вы будете моей и душой и телом. — заключил Джек, не сводя с меня глаз, и я, ничего не ответив, отвернулась от него.

Значит, он решил не сдаваться. Что ж, флаг ему в руки. Всё только начинается и скоро я выйду на поле битвы, и скоро он будет у моих ног. Он, а не я. Я лишь буду смеяться над ним и это будет торжествующий смех победы, и я буду счастливой в этом мире!..

Ожесточилось сердце, разжигая месть,

Я отомщу за свою честь.

Как низко пали вы в моих глазах,

Теперь навечно вы в моих врагах.

Ещё один мучительный день и ночь я провела, притворяясь любящей женой, без памяти влюбившейся в Чёрного Призрака, терпя (ну ладно! Они приятные и волнующие!) его поцелуи и объятия, чтобы все вокруг верили в реальность нашего брака.

Меня больше не тянуло закрыться в одиночестве в комнате и разреветься. Слёзы, казалось, совсем закончились. С каждым днём мне всё больше хотелось отомстить Джеку за унижение, но я пока не имела такой возможности. Во всяком случае, и думать нечего было об этом на его корабле. Вот в Париже… там он узнает кто такая его жена, пусть, я буду не совсем настоящей, но я добьюсь того, чего хочу. В конце концов, я отучилась целый год на актёрском факультете! И, между прочим, успела сыграть в нескольких спектаклях. Раз уж даны мне актёрские способности — никуда их не денешь.

Когда мы поднялись на корабль меня тоже ожидал сюрприз. Я всё же до последнего надеялась, что у нас будут отдельные каюты, но куда там! Вечером Джек огорошил меня «прекрасной» новостью, явившись в каюту. Спасибо, хоть здесь нет необходимости спать голыми. Третью ночь я не выдержу и завою! Хотя, конечно, логика тут была. Молодожены и вдруг в отдельных каютах! Что ж… Играть роль, так до конца!

Спасибо хоть, теперь он не приказывает мне "Разденьтесь!" и я спокойно сплю в ночной рубашке. Даже как-то привыкла к его присутствию и помощи мне в затягивании шнуровки на корсаже и застёгивании крючков на платье.

Впрочем, кое-что полезное для себя на корабле я всё-таки решила предпринять. Помириться с Ральфом. Мало ли что может произойти, а, на мой взгляд, если есть хоть кто-то на кого можно действительно положиться — это хорошо, а если он ещё и сын лучшего друга твоего мужа — просто замечательно.

Как я уже упомянула, теперь приходилось разгуливать на корабле в тугом корсете и в пышных платьях. С одной стороны, мне, конечно, до жути надоели жёсткие штаны и грубая рубашка, а с другой — у меня просто нет другого выбора, кроме как нарядиться в платье. В конце концов, я всю жизнь мечтала щеголять в такой красоте и без всякого стеснения показаться на улице. Зато теперь я отлично понимаю, почему женщины, нося эти наряды так часто падали в обморок. Воздуха не хватает. Реально! Корсаж на столько сильно стягивается (впрочем, я не понимаю зачем он мне вообще нужен), что нормально вздохнуть просто не предоставляется возможности. Впрочем, я думаю, свыкнусь со временем с этим неудобством. Мне всё под силу!

Решив отложить "мир" на время после завтрака, я привела себя в порядок и терпеливо ждала, пока за мной придёт Джек. Когда мы позавтракали, как всегда на верхней палубе, я поспешно поднялась из-за стола и направилась к лестнице.

— Вы куда?

— Пойду пообщаюсь с кем-нибудь поприличнее вашей компании. — отозвалась я и, ехидно улыбнувшись Джеку, быстро удалилась.

Джек

Я проводил жену хмурым взглядом и облокотился локтями на стол. Она это нарочно! Специально пытается вывести меня из себя. И с матросами разговаривает так, словно… ух! Я, наверное, брежу! Она не любит меня, а я…никогда так не хотел ни одну женщину!

Ричард искренне не понимал что между нами происходит и уж точно никак не ожидал, что Каролина будет на столько дерзко вести себя с мужем, пусть даже не любимым и, в какой-то степени, не настоящим. Да, так она себя вела только в нашей узкой компании, но от этого не легче.

— Что происходит, ты мне можешь объяснить? Что ты сделал ей?

— Заставил сыграть свою роль в брачную ночь. — сухо отозвался я, погружённый в свои собственные мысли.

— Нет, ты же ей обещал!.. Ты случайно не… — он сделал пространственный жест рукой.

— Прости друг, что-то мне не очень хорошо. Я пойду к себе, пожалуй… — поднялся из-за стола и поспешно направился к лестнице, не желая развивать эту тему.

— Любовь зла… — пробурчал себе под нос Ричард, оставшись завтракать в одиночестве, и налил себе ещё вина.

Каролина

Я довольно быстро нашла Ральфа (в конце концов, куда он от меня денется на корабле?), и не придумав с чего начать, вымолвила, словно куда-то в пустоту:

— Ничего погодка… Солнышко такое яркое…

— Если к обеду не изменится, шторма не будет. Сильного, во всяком случае… — неохотно отозвался Ральф, сплетающий из веревок канат. Даже не взглянул на меня.

— А… что ты делаешь?

— Канат сплетаю, разве не видно? — он бросил на меня презрительный взгляд и вновь обратился к своему занятию.

Я вздохнула и