Команда бесстрашных бойцов - Кирилл Клён

Здесь станция метро уцелела. Из нее гоблины сделали штаб поста. Ни штурмовать выход из станции метро, ни даже нанести станции сколько-нибудь серьезный урон издалека Тэйки не имела возможности. Зато все серьезные угрозы для нее исходили именно оттуда. И сейчас оттуда вынырнула мобильная группа из десяти Верных защитников, специально обученных загонять. Они не суетились, лишний раз не лезли под пулю, но сразу же отрезали Тэйки от дыры в стене и принялись деловито «выдавливать» ее к южному углу поста, туда, где ничего, кроме складов и глухой стены, не было.

Тут ей очень пригодились Атари с «боярином». Одного Верного защитника она уложила издалека и еще одного, кажется, ранила. Тэйки вертелась, как муха над открытой консервной банкой, и еще радовалась своему везению: маг до сих пор занимался огненными фантомами, не пытаясь взяться за нее.

Она вышибла замок склада четырьмя выстрелами. Гулкие полупустые коридоры… поворот… спуск… тупик… Не-ет, шанс еще был, и Тэйки побежала назад, прикидывая: перед спуском – сквозной проход и комната… А в той комнате должно быть окно, просто обязано быть! Иначе ей хана.

Верные защитники уже ворвались на склад.

Барабан револьвера опустел, и она попыталась на ходу набить его патронами… Вот он, сквозной проход, вот она комната… Но окна в ней нет!

Ладно, все равно это еще не совсем хана. Стоит поработать с их мобильной группой.

Она подняла револьвер и ТТ… но сейчас же выронила их. Ноги и руки окаменели, череп кто-то настойчиво пытался пробить ледяным шипом. Значит, маг уже покончил с огненными человечками или раскумекал их фальшивую суть и принялся за нее, Тэйки.

Даня выдал ей, как и всей команде, защитные амулеты против гоблинской магии. Однако потом объяснил, что надеяться на них не стоит. «Если вас прихватит маг, эти вещицы обеспечивают сущую ерунду: во-первых, вы не сразу подохнете, во-вторых, вы будете для него „мылкими" секунды три. Для тупых расшифровываю: спастись можно, только потребуется бежать в три раза быстрее собственных пяток, петлять и прыгать в сторону. Тогда, может быть, у него „прицел" собьется». Тэйки все еще не была мертва, но «прихватил» ее, всего вернее, матерый мажище, и он не давал ей даже дернуться.

В комнату вошел один Верный защитник, другой… Еще трое или четверо столпились у входа. Ухоженные, сытые, крепкие ребята с «калашниками» старого армейского производства и тяжелыми оборонительными гранатами на поясе. Первый из них поднял ствол автомата, но почему-то не нажимал на спусковой крючок. «Чего он медлит-то? В наших играх пленных не берут…»

Шип мага делал ей все больнее и больнее. Казалось, голова через секунду разлетится, как орех. Тэйки собралась быстренько проститься с жизнью, но ей сделалось так больно, что она потеряла способность логически мыслить и нанизывать в голове одну фразу на другую…

– Наш-то подцепил душару на крючок, – донесся до нее, словно издалека, голос Верного защитника, – гля, сичас даванет, аж брызги полетят!

К боли добавился нестерпимый стыд…

Неожиданно где-то за стенами склада рявкнул еще один взрыв. Шип немедленно убрался из головы Тэйки, но Верные защитники поняли это не сразу. У нее была целая секунда на обдумывание ситуации.

Из глубин памяти всплыло хоть и не совсем понятное, но грозное слово «дамэцумари»…

А в следующую секунду она уже совершала немыслимый прыжок, снося тесаком голову с плеч бескорыстного любителя мажьего искусства убивать. Тэйки приземлилась точнехонько у него за спиной. Тесак глубоко вошел в живот второго верного защитника, и она почла за благо временно оставить его там. Одной рукой Тэйки удержала обезглавленное тело от падения, а другой рванула у мертвеца из-за пояса гранату. Зеленый мячик полетел к стене склада – тонкой, древесно-стружно-фанерно-как-то-там. Сама Тэйки отошла на полшага в сторону, защищая свое тело от осколков телом покойника.

«В крайнем случае, пострадают пальцы…»

Один из Верных защитников, стоявших в коридоре, догадался упасть на пол. Другие среагировать не успели.

Взрыв гранаты в замкнутом помещении – нечто гораздо более страшное, чем тот же самый взрыв на открытом месте. Тэйки, оглушенная, обсыпанная штукатуркой, едва отклеила череп от стены. И еще: кажется, страх нагнал ее раньше, чем должен был нагнать… Обычно он приходил после операции, а тут явился, когда дело в самом разгаре. Пачкаясь в чужой крови, Тэйки сделала дыхательное упражнение, восстанавливая гармонию ярости. Она задержалась всего на пару мгновений.

Уходить можно было двумя путями: либо по коридору к выходу со склада (там могло остаться сколько угодно живых и очень сердитых Верных защитников), либо через небольшую дырку, проделанную в стене склада гранатой. Тэйки должна была учесть много всего: ломиться через дырку придется на виду у тех, кто выжил в коридоре; что там, снаружи, неизвестно; захватить с собой стволы она по-любому не успевает – для этого их придется найти, а времени нет. Правда, тесак – вот он, в шаге, дернуть к себе, и все дела… Но ее интуиция безо всяких логических построений подсказала ей: «Прыгай, девочка! Через дырку – оптимальнее!» И Тэйки полетела рыбкой… Она ударилась о бетон плаца, распорола левую ладонь о какую-то мелкую острую хрень, перекатилась в сторону, подобрала тесак. Случайный выстрел вдогонку расколол бордюрный булыжник, но не причинил ей вреда.

«Ну надо же, опять не пришибли!»

Последняя минута «показательных выступлений» истекала. Единственная задача, стоявшая теперь перед Тэйки, – счастливо унести ноги с Калужского поста. Возвращаться к бреши на виду у всех явно не стоило.

Она понеслась к лесенке на стену, к башне, где стояла сдвоенная скорострельная зенитка. Спасение Тэйки состояло в том, чтобы перемещаться исключительно резво: кем или чем там занят маг, непонятно, но когда он там покончит с делами, его опять заинтересует бедная девочка Тэйки. Девочке надо бы порхать, как птичке, – порхающую цель несколько труднее «прихватить», а вот едва шевелящей мослами цели верный каюк…

По ней начали стрелять со всех сторон. Пули выбивали искры, цокая по ступенькам у самых ее ног. Какой-то умелец с соседней башенки умудрился развернуть пулемет под немыслимым углом и теперь щедро поливал лесенку свинцом. Но Тэйки удалось забраться на самый верх.

Она заметила: аж трое выцеливают ее с земли. Кроме того, Тэйки почувствовала легкий виртуальный укол. Следовательно, маг освободился от неотложных дел и был к ее услугам… Быстрее! Тэйки оттолкнулась от зубца с автоматной амбразурой и взлетела над стеной, переворачиваясь, как кошка, для счастливого приземления на четвереньки. Если бы кто-то мог заснять ее невероятный прыжок в замедленном темпе, наверное, камера уловила бы, кроме летящей девушки, еще три или четыре пули разных калибров, настигавшие ее в воздухе, но так и не настигшие…

Тэйки даже не отбила руки. Укол!

Она рванула с низкого старта, петляя и подпрыгивая. Полдюжины стволов кипятили землю под ее алыми бутсами. А Тэйки летела, не сбавляя темпа, летела, когда по ней никто уже не стрелял, летела, когда Калужский пост скрылся из виду, летела, не разбирая дороги, летела, уже наплевав на сбитое дыхание и предательское колотье в боку…

Тэйки твердо знала: по-настоящему хороший старый маг достанет тебя даже с трех километров. А не очень хороший, если изловчится, может «прихватить» с полутора. Она не знала, сколько пробежала, и не собиралась ставить опыт на собственной шкуре. Это было точно больше двух километров, когда левая ступня Тэйки зацепилась за проволочную петлю, торчавшую из земли. Девушка потеряла равновесие и всей тяжестью рухнула в старую воронку.

«Момент истины…»

Глава двадцатая

БОЛЬШАЯ ИГРА

Гусеницы Гэтээса взрывали землю рядышком с прудом в центре Воронцовского парка. Это было одно из самых безопасных мест в Москве и одновременно одно из самых опасных. В сотне метров от пруда оборотни-долгоносы устроили большое семейное гнездо. А поскольку брачный сезон у них длился с марта по октябрь и, только лютое дыхание зимы приостанавливало эротические игрища, примерно раз в декаду по парку и его ближайшим окрестностям разбредались личинки долгоносов. Им требовалась кровь. Чуть-чуть. Не больше стаканчика. Получив свое, они надолго превращались в тишайших и безобиднейших тварей. Теоретически, добыча, отдав требуемое, могла топать по своим делам. Беда только в том, что потенциальный поставщик кровушки получал мощную дозу яда-парализатора. В том мире, где первый оборотень увидел первый рассвет, если, конечно, там есть рассветы и закаты, этот яд, наверное, никого не убивал. Но в земных условиях он оказался смертельным для всего живого… Так что Воронцовский парк на протяжении восьми дней в каждой декаде становится милым пустырьком, куда никто не рискует соваться, опасаясь крупных неприятностей, зато остальные два дня здесь эти самые крупные неприятности просто кишмя кишат.