Речные заводи. Том 2 - Ши Найань

них был другой лодочник. Он поднял паруса, лодка неслась быстро, и вскоре путники высадились на берег в Цзянчжоу. Здесь Сун Цзян снова надел свою кангу, а стражники приготовили бумаги. Захватив вещи, они двинулись к областному управлению. Когда они пришли туда, начальник области уже приступил к делам. Это был Цай Дэ-чжан, девятый сын советника императора Цай Тай-ши, поэтому народ в Цзянчжоу называл его еще «Цай девятый». Это был жадный, корыстолюбивый, заносчивый и распутный человек. Советник императора назначил его начальником этой области, так как это было богатое и доходное место с многочисленным населением.

Войдя в управление, стражники подвели Сун Цзяна к начальнику и представили бумаги. Цай Дэ-чжан по одному виду Сун Цзяна понял, что это человек необыкновенный, и обратился к нему с вопросом:

– Почему на твоей канге нет печати Цзичжоуской области?

– Мы попали по дороге под проливной дождь, и вода смыла все печати, – отвечали стражники.

Тогда начальник области отдал распоряжение написать препроводительную бумагу и отправить Сун Цзяна в лагерь для ссыльных, находящийся за городом. Затем он добавил, что Сун Цзяна в лагерь доставит служащий управления. Два стражника, сопровождавшие Сун Цзяна, пошли проводить его в лагерь. Получив бумагу, служащий управления вышел вместе с прибывшими, и все они прежде всего направились в кабачок, напротив управления. Там Сун Цзян вынул три ляна серебра и, передавая их служащему Цзянчжоуского областного управления, попросил его замолвить слово перед начальником лагеря, чтобы тот поместил его в одиночную камеру.

Когда они прибыли на место, служащий областного управления вошел в канцелярию лагеря и попросил, чтобы к Сун Цзяну относились получше. А стражники вручили Сун Цзяну вещи и, горячо поблагодарив, распрощались с ним.

– Хотя мы и натерпелись много страху, – говорили они, уходя, – но зато и заработали немало. – Получив в областном управлении соответствующую бумагу, охранники отправились в обратный путь в Цзичжоу.

Дальше речь пойдет только о Сун Цзяне. За предоставление одиночной камеры Сун Цзяну пришлось дать надзирателю десять лян серебра. Кроме того, ему еще пришлось удвоить эту сумму и отдать двадцать лян серебра начальнику лагеря, а также сделать мелкие подарки остальным тюремным служащим. Так Сун Цзян завоевал всеобщее расположение.

Спустя некоторое время надзиратель повел Сун Цзяна в канцелярию. Здесь с него сняли кангу и привели к начальнику лагеря, которому Сун Цзян уже заранее дал взятку. Начальник обратился к нему с такими словами:

– Вновь прибывшему ссыльному Сун Цзяну объявляется следующее: по уложению, изданному родоначальником Сунской династии императором У Дэ, каждый новый ссыльный подлежит предварительному наказанию – ста палочным ударам, дабы выбить из него всяческую спесь! Эй, взять и связать его, – распорядился он.

– Я простудился по дороге, – скромно доложил Сун Цзян, – и заболел. До сих пор я еще не оправился от болезни.

– Действительно, этот парень как будто не совсем здоров, – заметил начальник лагеря. – По одному его истощенному виду и желтизне лица можно сказать, что он болен. Ну что ж! В таком случае наказание можно пока отложить. А поскольку ссыльный уже служил в уездном управлении, то его следует направить в канцелярию лагеря, где он и будет работать писцом. – И он тут же написал бумагу о назначении Сун Цзяна и приказал ему идти в канцелярию.

Поблагодарив начальника, Сун Цзян пошел в одиночную камеру, взял свои вещи и, придя в канцелярию, устроился там. Другие заключенные, видя, что Сун Цзян занял видное положение, купили вина и пригласили Сун Цзяна, желая поздравить его. А на другой день Сун Цзян в свою очередь приготовил вина и закусок, чтобы ответить на любезность заключенных. После этого он часто приглашал выпивать надзирателей и постоянно преподносил подарки начальнику лагеря. Денег и всякого добра у него было достаточно, и он тратил все это только на подарки.

Прошло полмесяца, и во всем лагере не было ни одного человека, который не полюбил бы Сун Цзяна. Однако старая пословица гласит: отношения с людьми складываются от умения подойти к ним. Достоинство же людей оценивается по тому, как они себя держат. Однажды, когда Сун Цзян распивал в канцелярии вино с надзирателем, последний сказал:

– Почтенный брат мой! Почему вы до сих пор не послали подарка начальнику тюрьмы? Ведь это полагается по обычаю. Я напоминал вам об этом. А сейчас уже прошло более десяти дней. Завтра он приедет сюда, и тогда получится не совсем хорошо.

– Это пустяки! – сказал Сун Цзян. – Если даже этот человек и попросит у меня деньги, я не дам их ему. Если бы эти деньги попросили у меня вы, дорогой брат, я дал бы вам их без всяких разговоров. Если же их будет требовать начальник тюрьмы, он не получит от меня и медяка. Пусть он приходит, я знаю что ему сказать.

– Не забудьте, господин писарь, – сказал надзиратель, – что это очень жестокий человек, да к тому же он очень силен. Если вы скажете что-нибудь не так, он может оскорбить вас да будет еще говорить, что я не дал вам своевременной острастки. – Дорогой мой! – сказал на это Сун Цзян. – Пусть он делает, что ему вздумается. А вы не беспокойтесь. Я с этим делом справлюсь. Может быть, я ему кое-что и дам, но это еще неизвестно. А может быть, он и сам не осмелится требовать у меня что-нибудь.

Едва он успел договорить это, как вошел младший надзиратель, который сообщил, что в лагерь прибыл начальник тюрьмы. И в этот момент они услышали шум и ругань. Начальник тюрьмы кричал:

– Почему этот новый ссыльный до сих пор не послал мне положенные по обычаю деньги?!

– Ну, что я говорил? – воскликнул надзиратель. – Вот видите, он сам пожаловал сюда.

– Вы уж извините меня, дорогой брат, что я сейчас не могу больше беседовать с вами, – сказал, улыбаясь, Сун Цзян надзирателю. – Мы закончим нашу беседу как-нибудь в другой раз. А сейчас мне надо поговорить с ним.

– Лучше нам расстаться, – сказал, поднимаясь, надзиратель. Простившись с надзирателем, Сун Цзян пошел из канцелярии в контору, где был начальник тюрьмы. Не встреть Сун Цзян этого человека,

Городок Цзянчжоу не превратился бы

В логовище тигров разъяренных,

В грозное убежище волков,

И, наверно, не были бы улицы

Залиты кровавыми ручьями

И покрыты трупами врагов.

Поистине:

Он сетей небесных избежал

И в глубоких заводях укрылся,

Он земные сети разорвал

И героем в Ляншаньбо явился.

О том, чем кончилась