Мошенник - Эд Макбейн

Клинг и Браун попытались незаметно пробраться на свои места мимо возвышение с микрофоном, стараясь сделать это как можно быстрее и тише.

– Я обращаюсь к тебе. Альфонс, – сказал начальник службы. – И не обращай, пожалуйста, внимания на этих опоздавших, – добавил он саркастическим тоном, от которого Клинг занялся румянцем стыда.

– Я прекрасно слышу, – сказал Альфонс.

– Ну, так в чем же дело?

– Я не обязан отвечать вам на этих перекличках и вы прекрасно это знаете.

– Ты побывал уже на многих таких перекличках, да?

– Пару раз бывал.

– По поводу других своих ограблений?

– Ага.

– И уж наверняка надеялся, что не попадешь сюда снова из-за ограбления, так ведь?

– Мне нечего вам сказать, – сказал Альфонс. – И вам ещё предстоит доказать, что имело место ограбление и то, что совершено оно было именно мной.

– Ну, у нас с этим особых трудностей не предвидится, – сказал начальник службы. – А вот ты мог бы несколько облегчить свою участь, если бы ответил на интересующие нас вопросы.

– Без чего я всегда легко обхожусь по утрам, так это без бессмысленной болтовни, – сказал Альфонс. – Я отлично знаю свои права, так что можете воздержаться от своих вопросов, потому что я на них отвечать не собираюсь.

– Ну что ж, ладно, – уступил, наконец, шеф детективов. – Следующее дело.

Альфонс неторопливо сошел с возвышения под пристальным взглядом всех присутствующих.

Дело в том, что главная цель, которую преследовали переклички, устраиваемые в Главном управлении ежедневно с понедельника по четверг, состояла в том, чтобы дать возможность каждому детективу города хотя бы внешне ознакомиться с теми, кто совершает преступления в этом городе. Иногда на такие переклички приглашались и потерпевшие в надежде, что им удастся опознать среди задержанных того, от кого они пострадали. Однако такие удачи случались редко и чаще всего приглашения не давали никаких результатов. Бывали они редкими прежде всего потому, что пострадавший находил обычно тысячи причин, чтобы отказаться от участия в перекличке, а также и потому, что у пострадавшего находились тысячи причин не желать опознавать подозреваемого. Наименее уважаемой из этих причин, но буквально всеми признанной достаточно основательной, был страх перед местью. В общем, как бы там ни было, не очень то многие из подозреваемых оказывались здесь опознанными. Но если бы переклички проводились единственно с этой целью, то вся эта затея уже давно выдохлась бы сама собой. Но, с другой стороны, сюда собирались детективы из всех полицейских участков города, а делалось это каждое утро с понедельника по четверг включительно, следовательно, они, несмотря на крайне отрицательное отношение к этому мероприятию, получали возможность лично ознакомиться со всеми теми, кто совершил преступление всего лишь накануне. И очень многие из собравшихся внимательно приглядывались к ним. Во-первых, никогда нельзя с полной определенностью сказать, когда тебе удастся выйти на ниточку, способную привести к распутыванию дела, которым ты в настоящий момент занят. А, во-вторых, трудно заранее сказать, когда тебе может понадобиться с ходу распознать на улице преступника. А ведь такое узнавание в известных случаях может спасти тебе жизнь.

И поэтому шеф детективной службы невозмутимо продолжал свое дело, а собранные в зале детективы внимательно вслушивались в показания и ещё более внимательно приглядывались к задержанным.

– Риверхед, первое, – сказал шеф детективов, называя район города, в котором был произведен арест задержанного, и номер дела по этому району. – Риверхед, первое. Хантер Карл, тридцати пяти лет. В состоянии сильного опьянения находился в баре на Шелтер-Плейс. Вступил в ссору с барменом и швырнул стулом в зеркало. Никаких заявлений в оправдание своего поступка при задержании не сделал. Так что же там произошло. Карл?

Хантера ввели по боковым ступенькам сцены в сопровождении офицера, производившего задержание, довольно плотного и мрачного полицейского. Собственно, для того, чтобы задержать Хантера, и требовалось быть достаточно плотным, поскольку Хантер ростом превышал шесть футов и весил наверняка никак не меньше двухсот фунтов. У него были могучие широкие плечи и узкая талия. Он решительным шагом подошел к тому месту, где болтался на проводе микрофон. У него были белокурые волосы, небрежно отброшенные назад с высокого лба, резко очерченный прямой нос и глаза серо-стального цвета. Казалось, что он вышел на сцену с тем, чтобы выслушать замечания режиссера, а не каверзные вопросы офицера полиции.

– А что такого могло произойти? – ответил он вопросом на вопрос.

– Из-за чего вы поссорились? – спросил шеф.

Хантер примерился к микрофону.

– Эта тюрьма, куда мы меня прошлой ночью посадили, самый настоящий свинарник, – заявил он. – Там кто-то весь пол заблевал.

– Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать...

– А я, черт побери, вам не какой-нибудь преступник, – выкрикнул Хантер. – Ну, поддал немного и погорячился, все верно. Но это ещё не дает вам права заталкивать меня в камеру, которая воняет чьей-то блевотиной!

– Об этом тебе следовало бы подумать до того, как совершить правонарушение, – заметил шеф детективов.

– Правонарушение? – выкрикнул Хантер. – С каких это пор выпивка считается правонарушением?

– Выпивка не считается, а вот нападение на гражданина считается таковым. Ты же ведь нанес удар бармену, так ведь?

– Ну, ладно, я и в самом деле врезал ему, – сказал Хантер.

– Это уже и есть правонарушение.

– Так я же ударил его просто кулаком, голой рукой!

– Это и есть нанесение побоев.

– Да ведь кругом сколько угодно парней, которые лупят друг друга на каждом шагу, – сказал Хантер. – И никакого преступления я тут не вижу.

– Это у тебя первый привод, так ведь? – спросил шеф детективов.

– Первый, первый, – сказал Хантер.

– Ну, значит, ничего страшного, ты скорее всего отделаешься просто штрафом. Ну, а теперь расскажи-ка нам, что там между вами произошло.

– Этот бармен назвал меня красавчиком, – сказал Хантер.

– И ты ударил его?

– Нет, тогда ещё не ударил. Ударил я позже.

– А почему?

– Он сказал что-то насчет того, что мол мы, такие рослые красавчики, обычно слабы бываем с женщинами. Он ещё сказал, что о книге нельзя судить по обложке. Вот тогда я и врезал ему.

– А зачем это тебе понадобилось швырять стул в зеркало?

– Ну, когда я ударил его, так он потом ещё и обругал меня.

– Как обругал?

– Обругал и все тут.

– Ну, нечего стесняться, мы тут наслушались всяких ругательств, – сказал шеф. – Выкладывай.

– То, чем он меня назвал, может относиться только к мужчинам с отклонениями, – пояснил Хантер. – Вот тогда-то я и бросил в него стул. Но я совсем не старался попасть в зеркало. Я хотел в него попасть. Вот сволочь! Да я могу иметь любую бабу, какую только захочу!

– И ты всегда так быстро выходишь из себя? – спросил шеф детективов.

– Обычно нет, – сказал Хантер.

– При аресте у вас была обнаружена в кармане тысяча долларов мелкими купюрами: Что вы на это скажете?

– А что вы сами на это скажете? – выкрикнул Хантер. – И когда вы собираетесь их мне вернуть? Я ударил какого-то подонка и тут же на меня набросились, ограбили, да ещё бросили в заблеванную кем-то камеру.

– А где вы взяли эту тысячу долларов? В каком банке?

– В моем банке. В том, в котором у меня открыт счет.

– И когда вы сняли их со счета?

– Вчера вечером.

– А зачем?

Хантер не торопился с ответом.

– Ну?

– Я решил предпринять небольшое путешествие, – сказал он.

Сейчас он говорил довольно тихо. Прищурившись от яркого света, Хантер пытался разглядеть лицо спрашивающего.

– И что же это за путешествие?

– Решил поразвлечься.

– Где?

– В центре.

– В одиночку?

Хантер снова задумчиво замолчал.

– Так как же. Карл? Ты собирался совершить эту вылазку один или с кем-нибудь?

– Вместе с одним человеком, – тихо сказал Хантер.

– С кем?

– С девушкой.

– И кто эта девушка?

– Ну, это уж мое дело.

– Скорее не дело, а удовольствие, – поправил его шеф детективов и все присутствующие в зале, включая Брауна с Клингом, захохотали. – И произошло что-нибудь такое, что нарушило ваши планы?

– Ничего не произошло, – сказал Хантер, раздраженный этим хохотом, недоверчиво ожидая подвоха в следующем вопросе.

– Значит вчера вечером ты снял со своего счета в банке тысячу долларов, это так?

– Да.

– И сделал ты это потому, что решил совершить небольшую прогулку со своей девушкой. И тем не менее ты вчера вечером выпивал в одиночестве в баре с тысячей долларов в кармане. А тут ещё бармен стал прохаживаться насчет того, что ты не способен удовлетворить женщину, и тогда ты сорвался и решил набить ему морду. Правильно?