Демонология и охота на ведьм. Средневековые гримуары, шабаши и бесовские жонки - Марина Валентиновна Голубева

чумы — именно тогда появилось это известное и поныне выражение, которое означает последний отчаянный акт безумного веселья.

Пир во время чумы. Веселая семья

Ян Хавикш Стен. 1668. The Rijksmuseum

Одной из причин распространения чумы был голод — пожалуй, главная беда позднего Средневековья. И дело тут не только в разорительных войнах и грабежах, но и в изменении климата. И если наемники соседского барона, грабившие амбары, были привычным злом, то затяжные дожди, неожиданные холода и обильные снегопады даже на юге Европы стали для людей настоящим бедствием, притом необъяснимым естественными причинами. И в таких бедах в первую очередь винили ведьм.

На самом деле время XIV–XVIII веков называют малым ледниковым периодом. Резкое и длительное похолодание было связано отчасти с изменением течения Гольфстрим, отчасти со снижением солнечной активности, отчасти с извержением вулкана Уайнапутина в 1600 году, сильнейшим за всю историю Южной Америки. Так или иначе, период XV–XVII веков был самым холодным в Европе за текущие две тысячи лет. Достаточно сказать, что до начала малого ледникового периода виноградарством и виноделием занимались даже в Германии и в Англии, а в эпоху похолодания погибли не только виноградники, но и фруктовые сады. В иной год посевы зерновых вымерзали не только на севере Европы, но и в Италии, где зимой стал выпадать снег.

Естественное следствие этих процессов — массовый голод. Несколько урожайных лет не решали проблемы страха, который не покидал людей ни на минуту. Более того, как отмечают современники, в редкий урожайный год крестьяне устраивали пышные празднества и проедали то, что собирали с полей, словно надеясь наесться впрок. А за голодом к ослабленным людям приходила чума и другие болезни, связанные с отравлением некачественной пищей.

В «Трактате о чуме», написанном в 1610 году в Париже, есть глава под названием «Как после большого голода приходит чума». Некоторые детали эпидемии 1629 года можно также найти в описании болезни, сделанном неизвестным ломбардским каноником: «Продуктов было так мало, что их нельзя было даже купить за деньги. Бедняки ели хлеб из шелухи, корней и прочих трав, его продавали по 16 су, и, когда кто-нибудь его привозил на продажу, бедняки сбегались и, расталкивая друг друга, пытались сделать покупку и очень походили при этом на стадо оголодавших коз… Затем появились болезни страшные, неизлечимые, неизвестные лекарям и хирургам и вообще никому, косившие людей шесть, восемь, десять и двенадцать месяцев. Так что несть числа умершим в 1629 году»[97]. Постоянное чувство голода породило не только множество суеверий, но и целое направление в изобразительном искусстве, когда объектом вожделения становились продукты питания, изображенные на картинах признанных мастеров. Недаром же натюрморты того времени и современных людей поражают реалистичностью и изобилием.

Панический страх перед голодом, который иногда приводил даже к людоедству; чума, от которой было не скрыться; вспышки агрессивности, жестокость массовых казней и войн, ужас грядущего Страшного суда и постоянная неуверенность в завтрашнем дне — все это было причиной эмоциональных срывов и психозов, принимавших массовый характер. «Средневековый мир находился на грани вечного голода, недоедающий и употребляющий скверную пищу, — пишет Ле Гофф. — Стоит поразмыслить над этой физической хрупкостью, над этой психологической почвой, пригодной для того, чтобы на ней внезапно расцветали коллективные кризисы, произрастали телесные и душевные болезни, религиозные сумасбродства… Даже на уровне повседневной жизни полуголодные, дурно питающиеся люди были предрасположены ко всем блужданиям разума: снам, галлюцинациям, видениям»[98].

Эпидемии бесоодержимости

Массовым психозам позднего Средневековья было посвящено много разных исследований, особенно на рубеже XIX–XX веков. В первую очередь следует назвать труды французского естествоиспытателя Луи Фигье (1819–1894), врача-психиатра Поля-Мари-Леона Реньяра (1850–1927) и русского психофизиолога Владимира Михайловича Бехтерева (1857–1927).

По общему убеждению исследователей, количество психически нездоровых людей в эпоху Возрождения было огромным, что было спровоцировано, наряду с экономическими и социальными проблемами, религиозной установкой на восприятие сверхъестественного. Происки дьявола и козни ведьм виделись во всем. Люди каждую минуту ожидали встречи с демонами и, естественно, видели их везде. Гнетущий страх выплескивался в виде настоящих психических эпидемий, которые и распространялись так же, как эпидемии чумы или оспы.

В. М. Бехтерев со ссылкой на источники описывает «танцевальную чуму», или пляску святого Витта, которая проявлялась в неконтролируемых безудержных движениях, напоминавших кривляния и судорожные подергивания. В пляску вовлекалось большое количество людей, которые не могли остановиться и танцевали до полного изнеможения, а то и до смерти.

Началась эта странная эпидемия в 1518 году в Страсбурге. Судя по всему, одна женщина, известная как фрау Троффеа, где-то прослышала, что танец перед статуей святого Витта в его праздник излечивает от болезни. Женщина начала танцевать и не смогла остановиться. Она теряла сознание от усталости, а потом снова начинала танцевать. Постепенно к ней стали присоединяться другие люди, в итоге в безумную пляску, названную потом по имени святого, было вовлечено более четырехсот человек, которые танцевали целый месяц[99].

Слух о странных танцах быстро распространился по Европе, и везде, где в католических соборах стояла статуя святого Витта, начинали танцевать люди. Вспышки эпидемии обычно происходили в день этого святого — 15 июня. Еще ранее, в XIV веке, мания массовых плясок распространилась в Италии и получила название тарантизма, так как люди думали, что безумную тягу к танцу вызывает укус тарантула. От этих же безумных плясок произошло название известного итальянского танца — тарантелла.

Подобные массовые психические феномены известны с древнейших времен. Они происходят на фоне религиозной экзальтации и экстатического состояния, напоминающего шаманский транс. Эмоционально возбужденные люди, вовлеченные в коллективные ритмичные движения, оказываются под влиянием эффекта психического заражения или взаимовнушения. В древнегреческом культе Диониса был обряд «орейбасия», сопровождающийся экстатическими танцами, вводящими людей в состояние транса. Танцы с элементами вращения использовали исламские суфии для достижения религиозного просветления. Подобные коллективные ритмичные движения, называющиеся радениями, сопровождают молитвы в некоторых православных христианских сектах.

Но нигде подобные экстатические пляски не достигали такого размаха, как в Европе позднего Средневековья. В этом состоянии людей часто посещали видения, обычно ада и Страшного суда. Люди могли выкрикивать пророчества, но чаще кричали что-то бессвязное. Согласно средневековым убеждениям, подкрепленным религиозными проповедями, до такого безумного состояния людей доводят бесы, вселившиеся в них.

Странные психические эпидемии, связанные с религиозной экзальтацией, докатились даже до XVIII века. Один из таких массовых психозов начался в 1732 году в Париже на кладбище Сен-Медар. Эпидемия тоже началась с женщины, и вовлечены в безумства были также в основном представительницы слабого пола — как более внушаемые, экзальтированные и эмоциональные. С француженкой по имени Жанна случился припадок рядом с могилой дьякона Пари, который прославился своим аскетизмом при жизни и способностью исцелять нервные болезни после смерти. Женщина начала биться в