Демонология и охота на ведьм. Средневековые гримуары, шабаши и бесовские жонки - Марина Валентиновна Голубева

неурожаев зараженное зерно не выбрасывали, да и не видели в то время в спорынье никакой опасности. Этот грибок чаще всего поражает рожь, поэтому описания массовой бесоодержимости реже встречаются в Италии, где выращивали пшеницу. И когда в XVIII веке в Европе пшеницу стали сеять повсеместно, эпидемии массовых психозов тоже практически сошли на нет.

Экзорцизм

Хотя в источниках описано множество случаев одержимости, их редко связывали с колдовством и ведовством. Более того, поскольку жертвами бесов часто становились монахини и священнослужители, апологеты церкви старались подчеркнуть, что демон может вселиться в человека не из-за собственных преступлений одержимых, но из-за их больших заслуг или вследствие чужих преступлений или чужих позорных поступков[114].

Жертвам одержимости скорее сочувствовали и пытались их избавить от вселившихся демонов. Для этого существовал особый обряд экзорцизма, то есть изгнания бесов. Проводили его специально обученные священнослужители, допущенные к этому ритуалу, так как считалось, что нечистый дух может подчиниться только праведному и сильному в вере человеку, тому, кто способен заклинать именем Божьим. Например, один старинный бенедикционал[115] гласит:

Кто изгоняет бесов, должен иметь очень чистое сердце и исполнять все это в высшей степени осторожно и умно. Если позволяют обстоятельства, то до этого он должен причаститься Святых Тайн[116].

Несмотря на такие жесткие требования, экзорцистов было не меньше, чем инквизиторов. В условиях распространения разнообразных психических заболеваний изгнание бесов становилось обыденной процедурой. Однако иногда экзорцисты проявляли такую необузданную фантазию, что рассказанные ими случаи приводили в недоумение и ужас даже их современников. Так, в конце XVI века венский епископ Гаспар Нейбек в Церкви святой Варвары «изгнал» из шестнадцатилетней девушки 12 652 бесов. Протокол этой операции сохранился в венских архивах[117].

Сам обряд нельзя назвать гуманным, зачастую он даже предполагал истязания несчастного одержимого, так как считалось, что демон тоже испытывает боль при бичевании тела человека, в которого он вселился, не зря же бес заставляет человека совершать разные непристойные движения, выть, лаять и изрыгать хулу на христианские святыни. Вот как рассказывает об изгнании бесов из девушки епископ из Люксембурга Иоанн Ляурент:

Святой Бенедикт изгоняет демона

1637. The Metropolitan Museum of Art

Взял я в руки дьявольские заклинания и хлестал ее (девушку) освященной плетью тем сильнее, чем больше он (демон) корчился и извивался… Сняв мощи со святого креста, я сказал ему по-латыни, что стану бить его крестом, тогда он притих, но вскоре снова стал выть и безобразничать… Трудился я так с чрезвычайными усилиями два часа. Пять священников возле меня молились… На следующий день девочка начала икать и плевать, причем я ясно видел, как целая туча этих проклятых из нее вылетела[118].

«Шоковая терапия» экзорцистов нередко имела успех: доведенный до истощения человек либо забывал о своей мании, либо обретал уверенность, что вселившийся в него бес изгнан, поэтому неадекватное поведение одержимого, основанное на самогипнозе и имевшее чисто психологические причины, приходило в норму. Требовалось только убедить бесноватого, что все бесы из него вышли.

Договор с дьяволом

В отличие от бесноватых, ведьмы считались преступницами, нарушающими и светские, и религиозные законы. Даже если у колдуньи случались приступы бесоодержимости, окружающие полагали, что это происходит с ее разрешения и, как правило, в результате соития с дьяволом.

Союз с нечистым духом ведьма заключала двумя способами.

Во-первых, просто подписывала кровью договор о взаимовыгодном сотрудничестве. Хотя, как утверждали католические священники, выгоду тут получал только Сатана, а ведьма оставалась обманутой. Так или иначе, заключался вполне официальный договор, в котором указывалось, что женщина, желающая овладеть всеми хитростями колдовства, должна отказаться от почитания Христа и Девы Марии, растоптать крест и Святые Дары и вверить свою душу дьяволу. Дьявол, со своей стороны, указывал те блага, что должна была получить ведьма или колдун. Это могли быть как материальные ценности (например, золото), так и тайные знания. «Первый зловреднейший род сих людей, — писал Иоанн Тритемий, — состоит из ведьм, которые вступают с демонами в соглашение, торжественно объявляя о том, что они добровольно отдаются им в собственность и поступают на постоянную службу»[119].

Как утверждал профессор права Жан Боден, «Сатана, чтобы быть уверенным в этих людях, заставляет их заверять свои обязательства в письменном виде и подписывать их… еще до того, как те осознают, что от них требуется»[120]. То есть авторитетный специалист в области права подчеркивал хитрость нечистого, который мог заговорить, обмануть человека и составить договор так, что согласившийся на его условия всегда оставался в проигрыше. А порой тот, кто заключил сделку с дьяволом, жертвовал жизнью других людей — например, соглашался на излечение от болезни, но с условием, что вместо него умрет кто-то другой. Часто, заключая договор с дьяволом, женщина жертвовала ему еще не родившегося ребенка.

Подписав соглашение с демоном, ведьма получала от него особую печать — метку. Иногда такой меткой считали родинку или какое-то пятно на коже, но в большинстве трактатов и судебных протоколов указывалось, что печать может быть невидима и находиться в укромном месте женского тела. Обнаружить метку можно по тому, что это место совершенно нечувствительно к боли. Поэтому подозреваемым в ведовстве завязывали глаза и кололи их иголками в разных местах до тех пор, пока место печати не будет найдено, о чем судили по отсутствию реакции на укол.

Второй способ предания себя дьяволу сводился к установлению любовной связи между нечистым духом и ведьмой. Во время соития женщина получала ведьмовскую силу, а после бурной ночи дьявольский любовник одаривал ведьму золотом, колдовскими снадобьями и знаниями заклинаний. Для поддержания ведьмовской силы необходимы были постоянные сексуальные контакты с демонами. Чаще всего они происходили во время шабашей. Дьявольскую печать подчинения такие ведьмы тоже получали.

Колдунов-мужчин, среди которых встречались даже священники, соблазняли демоны в женском обличье, однако в Западной Европе эпохи позднего Средневековья такие колдуны встречались очень редко.

Жан Боден рассказывает историю некой Жанны Арвийе, уроженки Вербери, что близ Компьени. Жанна рассказала, что в двенадцать лет ее отдала дьяволу собственная мать. Дьявола Арвийе описала как высокого черного мужчину в сапогах со шпорами, с мечом на боку и черным конем, которого он оставил за дверью. После того как Жанна отвергла Бога и религию, нечистый «возлегал с ней точно так же и точно тем же образом, как мужчина с женщиной», причем даже когда она лежала в одной постели с мужем, ничего не замечавшим[121]. А Якоб Шпренгер, один из авторов «Молота ведьм», сообщил Бодену,