Подвиг пермских чекистов - Н. Щербинин

А весной начались новые заботы: посевная. Первая трудовая весна для Паши Ощепкова. Он пахал, бороновал, сеял. Ждали дождей. Но их все не было. Надвигалась засуха.

Жаркое лето вновь напомнило Паше Ощепкову о его былой бродячей жизни. Манила привычная свобода, дороги. И он сбежал из коммуны. Снова вокзалы, толкучки, ночевки на улице. Все — как раньше. Но Паша уже был иным. Была другая жизнь, которую он познал. Была коммуна. И он вернулся обратно в Шалаши.

Подходил к школе — боялся: вдруг не примут. Но Александр Васильевич ничего не сказал. Отправил в баню.

Было утро, начинался новый день. Ребята запрягали лошадей. Паша вместе с ними поехал в поле жать хлеб. Так закончился его последний побег.

Один за другим возвращались в коммуну и другие беглецы.

Павел Кондратьевич Ощепков напишет потом в книге «Жизнь и мечта»: «Подумать только: сколько сил, энергии и терпения вкладывали в наше воспитание, вернее, в наше перевоспитание. Что ни девочка, что ни мальчик — то свой норов и свой порок».

СТРОКИ БИОГРАФИИ

Есть в районном городе Оханске улица Василия Винокурова.

Он был первым председателем Оханской чрезвычайной комиссии, до начала гражданской войны. А после гражданской — председателем губчека. Ему тогда не было и тридцати. Но к этому времени он уже прошел две войны (был и на империалистической), подавлял белогвардейские мятежи, похоронил многих товарищей.

В архивных материалах есть автобиография, написанная рукой Василия Винокурова. Красные чернила, крупный, твердый почерк.

«Я, Винокуров Василий Васильевич, родился в 1894 году в Оханском уезде. Отец — сапожник. Семья большая, 14 детей. С 13 лет я пошел работать в типографию в г. Оханске. Хотелось учиться, но возможности не было.

В 1908 году уехал в Пермь, где тоже работал в типографии. Здесь познакомился с одним из руководителей кружка РСДРП. Он мне давал читать политическую литературу, газету «Правда». Первое время не отдавал себе отчета, машинально увлекался литературой, пока не попал на конспиративное собрание, состоявшееся в 5-6 верстах от города. Все, что там говорили, на меня произвело большое впечатление».

В 1911 году Василий Винокуров выполнил первое партийное поручение. Оно было серьезным: достать шрифт для подпольной типографии. Он достал. Типография заработала. Печатали прокламации. Василий выполнял роль и наборщика, и печатника. В 1912 году его приняли в члены РСДРП. За подпольную деятельность два раза он был арестован.

Девятнадцати лет Василий простудился и долго лежал с воспалением легких, которое осложнилось туберкулезом. И этот недуг не оставлял его. Он был болен, непригоден к военной службе. Но с первых же дней революции взял в руки оружие и всю жизнь оставался человеком военным.

В январе 1918 года Винокуров устанавливал Советскую власть в своем родном Оханске. Когда вспыхнул воткинско-ижевский мятеж, сформировал отряд и отправился в бой.

В составе 30-й дивизии защищал Оханск от Колчака. Рядом с ним, в одном окопе, была его жена Катя. Совсем молоденькой, шестнадцати лет, вышла она замуж за Василия. Когда начал наступать Колчак, вступила добровольцем в Красную Армию. В 1919 году стала членом партии.

Они преданно и нежно любили друг друга и пронесли свою любовь через все испытания до последних дней.

Сохранилась фотография: 1924 год, Василий и Катя прощаются с сыном. Вовка умер трех лет. У Винокурова похудевшее лицо, означившиеся скулы. И Катя — горестная, но очень красивая.

«При отступлении из Оханска, — пишет Винокуров в своей автобиографии, — мы выходили из окружения. В боях был контужен. Находился в Велорецком полку, где был назначен начальником военно-полевого контроля, а затем начальником особого отдела 30-й дивизии, позже — 10-й кавалерийской. В 1920 году был направлен в распоряжение Пермского губвоенкомата, потом в Пермскую губчека».

Таким людям и поручала партия заботу о детях в трудные двадцатые годы. В автобиографии не указывается, что он был членом комиссии по улучшению жизни детей. Это была его чекистская работа.

«ПРОШУ ПОМОЧЬ...»

Сотни судеб проходили через комиссию. Требовались огромные усилия, чтоб организовать стихийно двигающуюся по всем дорогам страны армию детей. Чтоб помочь каждому.

Вот дошедшие до нас документы, протоколы заседаний, переписка.

«В Пермскую комиссию по улучшению жизни детей от Василия Засыпкина. Заявление. Прошу отправить меня до станции Свеча, чтоб пробраться в село Калинине, где живет мой брат, тетка и есть дом».

«Прошу отправить меня в завод Пашию, так как там живет родная сестра. Прошу отправить сегодня же. Павел Угольских».

«Заявление от Плотниковой Оли. Прошу дать мне денег на проезд до станции Камбарка. Пробираюсь к тете».

«Прошу отправить меня на родину до станции Котельнич. Пробираюсь из Сибири, куда уезжал с отцом, он же в октябре месяце помер. Иван Кулаков».

«В детскую комиссию и ЧК. Прошу вашего распоряжения отправить меня к отцу в Одессу. Я ехал к отцу на Дальний Восток. Но доехал только до Иркутска и вернулся обратно с моряками, которые лично знают моего отца и которые сказали, что его перевели с Тихого океана на Черное море. Прошу вашего распоряжения отправить меня до Москвы, где я узнаю в штабе морских сил, на каком корабле мой отец и в каком порту. Могульский».

«Сивинский волостной исполнительный комитет сообщает губернской комиссии по улучшению жизни детей, что беспризорный мальчик Мальцев Иван может быть оставлен при Грановской школе-коммуне. Возраст — 10 лет, в школе не учился, родители неизвестно когда и где умерли. Подобран на улице».

«Из протокола заседания комиссии по улучшению жизни детей от 1 ноября 1921 года. Заслушали доклад члена комиссии Леонтьевой, производившей обследование беспризорных детей: Имата Мухаметдинова, Фалиха Ахмедзянова, Габдуллы Фанзурина. Ввиду безвыходного положения детей, не имеющих крова и пристанища, а также нравственного воспитания предлагается принять таковых в детдом».

«Губчека, тов. Винокурову. Просим обследовать детский дом № 1, где наблюдаются злоупотребления».

«Прошу меня отправить к моим родственникам в Псковскую губернию, деревню Соколы. Я проживал в детской ночлежке. К сему прилагаю удостоверение личности, так как мне 14 годов. Прошу не оставить мою просьбу ввиду бедового моего положения. Иван Соколов».

«Губчека, тов. Винокурову. Детская комиссия по улучшению жизни детей просит разыскать, в каком детском доме находится мальчик Огурцов Сергей Николаевич. Он проживал со своей матерью в городе Перми. Во время голода 1919 года вынуждена была отдать его в детдом. В настоящее время проживает в Вологодской губернии, разыскивает сына».