Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

Он отодвинулся и пропал из виду.

— Паучка? — Джек покачал головой. — Конечно: паучку нужен дом.

Он хихикнул, веки его медленно закрылись, причем перемещение юноши обратно в туман словно бы сопроводила услышанная раньше цитата. Ирландец не ошибся, Джек и вправду знал, кому принадлежит эта латинская фраза.

— Цицерон, — пробормотал он. — Во время войны законы молчат.

— Как ваши дела, лейтенант Абсолют?

— В общем, неплохо, сэр, — ответил Джек. — Правда, неплохо.

Он малость преувеличил. Прошла всего неделя с той ночи, которую Рыжий Хью назвал «кризисной». После нее Джек действительно с каждым днем чувствовал себя лучше, но до поправки было еще далеко. Правда, в ходе болезни произошел явный перелом, хворь отступала, однако пока что больной офицер мог лишь недвижно сидеть на вынесенном на палубу стуле и смотреть, как «Робуста» рассекает волны. Зрелище завораживало, благо все паруса были подняты и наполнены ветром, который, не собираясь ослаблять свой напор, бодро гнал корабль вперед.

— Рад это слышать, — промолвил Энглдью и, отвернувшись, заговорил с Лавалье, французом, исполнявшим у него обязанности боцмана.

В морских терминах Джек разбирался слабо, но понимал, что старый морской волк, ныне распоряжавшийся на мостике призового фрегата, использует в этом рейсе весь свой немалый опыт, чтобы держать «Нежную Элизу» сзади и на порядочном удалении — в пределах видимости подзорной трубы.

Джек оглянулся, но для его невооруженного взгляда «Элиза» являлась лишь точкой на горизонте. Почему старший помощник Линка предпочитает не сближать ведомое им судно с кораблем капитана, было тоже ясно как день. Линк пришел бы в ярость, заметив на палубе захваченного фрегата свободно разгуливавшего Макклуни или спокойно посиживавшего Абсолюта. Вверяя «Робусту» Энглдью, он приказал штурмовать занятую бунтовщиками каюту и арестовать их обоих, однако старый моряк проигнорировал это распоряжение. Энглдью остро нуждался как в лекарском даре ирландца, так и в его недюжинном авторитете, чтобы управляться со своей разношерстой командой, сбитой из экипажей «Робусты», «Элизы» и «Константина». Лихорадка не пощадила ни англичан, ни взятых в плен французов, из которых за борт отправилась почти половина, однако все сходились на том, что, не будь рядом Рыжего Хью с его настойчивыми советами побольше отдыхать и почаще пить воду, покойников было бы гораздо больше.

Ирландец как мог помогал всем нуждающимся, но самое пристальное внимание уделял своему особому пациенту: тому доставались и отвар омелы, и серные припарки, приготовленные из взрывчатой начинки вонючих бомб, а самое главное — у него был орех, который Хью обвязал голубой шерстяной нитью, повесил на шею Джека и велел никогда не снимать.

— Потому как он имеет силу, уж ты поверь мне, парень, — говаривал он, уставясь в пространство и словно бы погружаясь в некий таинственный мир. — Точно тебе говорю: разве не эта самая штука трижды спасала представителей рода Макклуни в последнюю сотню лет?

И орех, Джек был уверен, что это не галлюцинация, действительно служил домиком для паучка. Порой ему чудилось, что он слышит, как маленькое существо скребется внутри скорлупки, пытаясь выбраться наружу. Джек и рад был бы выпустить беднягу, но его ослабевшие пальцы не могли расковырять замазку.

Сейчас он держал орех в руке, смотрел на водную гладь и думал об Ате, своем кровном брате. Могавк точно одобрил бы этот орех и наверняка подобрал бы подходящую случаю цитату из «Гамлета». Индейца, однако, поблизости не было, и скучавшему по нему Джеку не оставалось ничего другого, как процитировать за него:

И заточенный в скорлупе ореха,Я мог бы мнить себя царем Вселенной,Когда б меня не мучили кошмары.

— Вот уж не думал, что ты любитель читать молитвы, — промолвил неслышно подошедший ирландец.

— Какие молитвы? Я просто говорил сам с собой.

Миска с бульоном была предложена и не отвергнута, хотя дразнящий аппетит аромат и вызвал у Джека вздох. Все-таки, пусть это и способствовало поправке, подкрепляться отваром из мяса товарища по океанскому переходу казалось ему бессердечным. Но что поделаешь, раз козел Иеремия уже был забит?

Он глотнул с услужливо поднесенной к его рту ложки.

— Как дела у остальных твоих пациентов?

Ирландец пожал плечами.

— Ночью умерли еще двое. Правда, по крайней мере у пятерых кризис уже миновал, и они будут жить. Так что наши дела не так уж плохи. В отличие от них.

Он кивком указал на «Элизу».

— Что ты имеешь в виду? И откуда ты знаешь?

Джек опасался, что ирландец заведет речь о своей провидческой одаренности, которой наделен как седьмой сын седьмого сына или в результате стечения каких-то иных столь же сомнительных обстоятельств, но ответ оказался более прозаичным.

— Как по-твоему, почему Энглдью придерживает ход «Робусты»?

— «Элиза» менее ходкий корабль.

— Так-то оно так. Но матросы говорят мне, что «Элиза» движется еще медленнее, чем должна бы, из-за плохого управления. Линк вообще-то трус и мерзавец, но во всем, что касается моря, ветра и парусов, знает толк. Что-то там происходит, и Энглдью сбавляет ход для того, чтобы попытаться выяснить что.

Он кивнул направо.

— Видишь тень на горизонте? Это не облако, а берег Франции. Нормандия. До Бристоля, можно сказать, рукой подать. Как мне объяснили, если ветер не спадет, через несколько дней будем там.

— В Англии? Дома? — выдохнул Джек и почувствовал в груди трепет.

— В Англии, да. А вот дома ли?..

Тень набежала на глаза Рыжего Хью, подобно тучке, заслоняющей в ясный день солнце.

— Ты, небось, хотел бы прямиком высадиться в Ирландии?

— В Ирландии? — Тень рассеялась, взгляд Хью посветлел. — Ясное дело, хотел бы. Но разве я не затем двадцать лет назад покинул мою бедную родину, чтобы, согласно данной мной клятве, вернуться туда, лишь добившись успеха?

— Но нас ждут призовые деньги. Ты же сам говорил…

— К сожалению, «Робуста» не оказалась плавучей сокровищницей, хотя, не сомневаюсь, окупится она хорошо. Но для меня это капля в море. Дом Макклуни перезаложен уже девять раз. А у меня есть и куча других обязательств. — Он похлопал Джека по плечу. — Что скажешь, парень? Может, нам поместить объявление в «Бристоль рекорд», набрать команду головорезов и податься в каперы. Пожалуй, еще три таких рейса, как этот, и мои старые должки будут выглядеть уже не столь устрашающе, — рассмеялся он. — Ясно ведь, что, как только наша история облетит все таверны, от желающих присоединиться к бравым гренадерам «Нежной Элизы» просто отбою не будет.