Звездные часы и драма «Известий» - Василий Захарько

Так сказано в юридическом документе. А теперь несколько слов от себя. Да, мы будем делать принципиально новую газету, обязуемся впредь служить только делу и никогда лицам, не выпустить ни единого номера, которого пришлось бы потом стыдиться. Но это не значит, что мы отрекаемся от славных известинских традиций, от тех «Известий», которым служили Анатолий Аграновский, Нина Александрова, Евгений Кригер. Мы постараемся взять с собой из прошлого в будущее весь журналистский опыт, сложившийся в нашей газете.

Отныне мы и только мы несем ответственность за каждое слово, которое появится на наших страницах. Уверенность в том, что так и будет, закрепляется важнейшим обстоятельством — отныне нами руководит главный редактор, которого мы сами избрали. Такого в истории «Известий» никогда не было. Мы горды и счастливы, что именно нынешнему поколению сотрудников выпало вписать в нее новую страницу. И мы убеждены, что наша газета будет открыта для политического разномыслия, столкновения самых несхожих точек зрения, для честного спора, а главное — для стопроцентно правдивой информации.

В дни путча мы еще раз убедились, что редакция составляет неделимое целое с многочисленным коллективом типографии и издательства, всеми его службами. Только благодаря мужеству наших рабочих мы оказались единственной из центральных газет, которая вышла утром 20 августа с обращением к народу российского президента Бориса Ельцина. Наша неразрывная связь — залог обновления газеты. Сейчас разрабатываются юридические документы, которые еще более упрочат эту связь, поставят ее на законную основу. Это стало возможным благодаря тому, что издательство перешло под юрисдикцию России, что, разумеется, никоим образом не отразится на том, что «Известия» были и остаются всесоюзной газетой.

Дорогие читатели! Мы начинаем новую жизнь. Свою, известинскую, и, надеемся, вашу тоже. Поздравляем себя и вас с этим началом. Пожелаем себе и вам достойного продолжения.

За нашу и вашу свободу! Известинцы.

В данном случае под местоимением «мы» имеется в виду уже не наша временная мятежная «тройка», а вся редакция.

Очень срочно в номер

Не успели известинцы осознать, что долгожданная независимость наступила, как уже надо было держать экзамен на профессиональную пригодность в условиях этой самой независимости.

Ефимов был снят около 10 часов утра 22 августа и сразу встал вопрос: что печатать в вечернем выпуске, который необходимо подписать через пять часов — в 15.00? Ясно было одно: в запасе нет ни строчки, пригодной для сегодняшней публикации, все до единого материалы для всех шести полос должны быть абсолютно свежими.

В принципе, так должно быть каждый день: что в газете — то всё свежее. Но на практике этого никогда не происходило, причем во всех советских газетах. Из-за устаревшей технологии большинство материалов, особенно крупных, набиралось в типографии заранее, они шли в так называемый запас и уже из него ставились на полосы. А все, что не пробивалось в номер, пополняло запас. В «Известиях» с нашим огромным штатом существовала острейшая конкуренция материалов. Я как-то подсчитал и ужаснулся: вся пишущая часть редакции может отдыхать четырнадцать дней — на столько номеров газеты накопилось набранных текстов. В подавляющем большинстве они не имели привязки ко времени. Это вообще была отличительная особенность советской прессы, в том числе «Известий»: публикации без оперативных поводов. Очень многие журналисты не любили, а часто и не умели писать быстро, в номер, о чем еще будет разговор дальше.

Вот все это вышесказанное и беспокоило нас (это Надеин, Друзенко и я) утром 22 августа: сможем ли сделать с белого листа шестиполосный номер, который был бы достоин завоеванного нами сегодня нового статуса? Ведь огромнейший запас одномоментно и навсегда устарел. Вчера была одна страна, под путчем — сегодня другая, свободная. Вчера была подневольная газета — сегодня она независимая. Что и как будем делать?

Сейчас этот номер передо мной. Прошло двадцать с лишним лет. И на столько же я молодею, начав смотреть его с последних строчек. «Московский выпуск. По графику — 15.00». Да, вспоминаю, как я бежал тогда на выпуск, чтобы сэкономить какие-то минуты. Но мы так и не смогли уложиться в график, опоздали, хотя не очень намного, на час. «Сдан в печать — в 16.00». Все остальное тогда — получилось. Разумеется, весь номер посвящен главному событию планеты: попытке государственного переворота в СССР. Новейшие факты, сенсационные подробности, неожиданные комментарии.

С самого верха первой полосы смотрит только что вернувшийся из крымского плена Михаил Горбачев. На фоне самолета и сопровождающих лиц он вместе с российским премьером Иваном Силаевым. Здесь же его заявление, что он полностью владеет ситуацией. Здесь же начало большого репортажа Александры Луговской >— о том, как в машине Силаева она неслась по улицам Москвы в аэропорт; как оттуда вместе с ним, вице-президентом РСФСР Александром Руцким и бойцами ОМОНа на специальном самолете летели в Крым освобождать Горбачева. Первое интервью с Президентом СССР. Быстрое и опасное возвращение в Москву. Здесь же и отчет наших парламентских корреспондентов Игоря Елистратова, Геннадия Шипитько, Сергея Чугаева с Чрезвычайной сессии Верховного Совета России, осудившей ГКЧП. Под заголовком «Вздох облегчения во всем мире» пресс-служба «Известий» сообщает о реакции на провалившийся путч Генерального секретаря ООН, президента США, премьер-министра Великобритании, канцлера ФРГ, премьер-министра Японии…

Четыре колонки сверху донизу занял материал об организаторах и исполнителях путча, о том, как делался государственный переворот. Репортеры Николай Бурбыга, Валерий Руднев, Сергей Мостовщиков смогли получить информацию из самых что ни на есть компетентных источников — от высокопоставленных чинов в КГБ, Московском военном округе, милиции, в Генеральной прокуратуре СССР, от министра внутренних дел РСФСР Баранникова, Генерального прокурора России Степанкова, председателя Гостелерадиовещательной компании СССР Кравченко, сообщившего много любопытнейших сведений о роли своего ведомства в оболванивании советского народа.

Репортерами в этот день стали признанные очеркисты, публицисты, обозреватели. Оперативно сработали внутренние и зарубежные собкоры. Чем дольше вчитываюсь в пожелтевшие страницы, тем больше нахожу подтверждений, что очень многое не появилось бы в этом номере, если бы над ним нависало, как вчера, цензорское око снятого сегодня главного редактора. Ну разве мог он допустить публикацию, к примеру, Юры Орлика под заголовком «Подлог А. Лукьянова»? Конечно же нет, тогда как этот материал убедительно доказывал, что Председатель Верховного Совета СССР действовал заодно с путчистами. Вместе с их первыми официальными документами было опубликовано и его заявление о невозможности подписать намеченный ранее на 20 августа Союзный договор, ставшее идеологическим зонтиком для заговорщиков. Как и документы ГКЧП, оно датировано 18 августа, но в нем глава парламента не высказал никакого отношения к захвату власти. Обеспечивать ему алиби помогал не кто иной, как главный редактор «Известий». Около 16 часов 19 августа Ефимов собственной рукой внес в заявление Лукьянова, стоявшее в номере, всего одно поправку: вместо 18 августа под ним появилась другая дата — 16 августа. Расчет был на то, что раз текст датирован числом за три дня до начала путча, значит, в нем и не могло быть слов осуждения свершившегося антиконституционного действа. Если и не полное алиби для автора, то почти алиби. Расследование Орлика иллюстрировала ксерокопия заявления, написанного рукой Лукьянова, с датой под ним: 18 августа 1991 года.

Только благодаря тому что газета теперь ни от кого не зависела, она уже в первом свободном номере, о котором сейчас речь, напечатала материалы с такими мнениями, какие еще вчера были бы запретными, вычеркнутыми. К примеру, Альберт Плутник:

Среди тех лиц, которые несут ответственность за то, что этот путч вообще стал возможен, без тени сомнения я бы также назвал Михаила Сергеевича Горбачева… Он сам подбирал свои кадры. Вспомните, как яростно отстаивал Горбачев отвергнутую Верховным Советом СССР кандидатуру Янаева на пост вице-президента. Вспомните, как энергично, опять же отвечая на вопросы народных депутатов, он доказывал, что видит только Язова в роли министра обороны. Вспомните, наконец, своеобразную репетицию антипрезидентского путча на закрытом заседании Верховного Совета страны, где с программными заявлениями выступили министры из числа будущих заговорщиков. Президент не однажды демонстрировал традиционное и непоколебимое доверие к «своим людям». По-прежнему в цене те, кого, если пользоваться принятой наверху терминологией, «знает партия».