Три билета в кино - Яна Эдгаровна Ткачёва

Василиса

Я любовалась домашним «походным лагерем». Мы полдня готовили гостиную. Саша утром ушел в школу, даже не сообщив о своем дне рождения. Забыл или просто не привык с кем-то делиться радостными новостями. А раз он думает, что я не в курсе, то и подарка не ждет. Особенно такого оригинального. Я впервые за несколько месяцев чувствовала приятное возбуждение, праздник – это, безусловно, то, что мне нужно. Даже такой необычный.

Палатка занимала почти всё свободное пространство, даже пришлось передвинуть кресла к стене. Я предлагала ее вовсе не ставить, потому что она останется пустой на протяжении всего якобы похода. Спать мы собирались в мешках, но не в ней, а вокруг импровизированного костра. Когда я делала уборку, то даже не поняла, что это за приспособление такое, которое сейчас гордо стояло по центру всей инсталляции. Женя объяснил мне, что это раклетница. Что-то вроде среднего размера электрической плитки, на которой на миниатюрных сковородках можно жарить сыр и другие продукты, а потом набирать их себе в тарелку или на кусочек хлеба. Довольно забавно, никогда такого не видела. Мы решили, что раклетница будет костром.

Я сверилась со списком: казалось, что всё готово. Припасы собраны в походный рюкзак, фонарики стояли рядом. Спальные мешки и палатка на месте, расстеленная на полу скатерть играла роль стола. Костер тоже в наличии. Чем не поход?

Время близилось к двум, и Саша должен был вот-вот вернуться из школы. Я сбегала и еще раз проверила торт в холодильнике. Мне казалось, что неожиданным образом он может развалиться под силой тяжести или по любым другим необоснованным причинам. Женин подарок был не настолько хрупким и ожидал между подушек дивана, упакованный в газету вместо подарочной бумаги. А мой подарок в виде торта вот-вот могли разрушить какие-нибудь злые чары. Я очень волновалась. Хотелось, чтобы этот «поход» прошел идеально, словно таким образом я пыталась сказать спасибо Саше. Он столько для меня сделал, что мне казалось, я никогда не смогу отплатить ему тем же, и жалкий торт был просто пародией на подарок. Тем более он будто бы немного завалился набок, напоминая Пизанскую башню из коржей и крема, и грозился рухнуть.

– Идет… Идет! – просигнализировал Женя, который караулил у окна.

Мы метнулись в коридор, и Женя вырубил пробки. На улице было пасмурно и довольно сумрачно, даже погода играла на нашей стороне. Плюс закрытые шторы добавляли темноты. Я подхватила надутые заранее шарики, а Женя встал у двери с хлопушкой наизготовку, во рту у нас были пищалки. Меня немного беспокоила именно эта часть поздравления, но Женя настаивал и сказал, что здесь личные счеты. Ну и кто я такая, чтобы лезть в мальчишеские разборки. Поэтому сделала то, что могла, – была образцовым сообщником.

Ключ провернулся в двери, затем ручку дернули, но дверь не открылась. Женя с укоризной посмотрел на меня, я виновато пожала плечами. У меня не получалось бросить эту привычку: закрывать все замки казалось безопасным. Наконец входная дверь распахнулась, и Саша, чертыхаясь, ввалился в прихожую. Не успел он понять, что происходит, как с оглушительным грохотом разорвалась хлопушка, осыпав его снопом конфетти. И хотя я была морально готова к громкому звуку, но все равно вздрогнула, и моя пищалка загудела чуть с опозданием. Выплюнув наконец пищалки, мы закричали «С днем рождения!» прямо в ошарашенное лицо Саши. Женя довольно ухмылялся, а я подбросила шары, которые глупо разлетелись по всему коридору, совсем не киношно – а в моем стиле.

– В рот компот, – Сашин голос звучал недовольно, но на лице расползалась улыбка. – Вы что тут устроили?

В темноте я видела конфетти в его рыжих волосах. Наклонив голову набок, он попрыгал на одной ноге.

– Чува-а-ак, тебе конец в декабре, – пригрозил он Жене и повернулся ко мне. – А ты! Мелкая подпевала!

Я видела, что он не злится, а лишь рассыпает пустые угрозы, и ухмыльнулась ему в лицо с самым наглым видом. По крайней мере, я надеялась, что мне и правда удалось выглядеть наглой.

– Так, – Саша попытался щелкнуть выключателем. – А че темень-то такая?

– Это потому что, – заговорил Женя замогильным голосом, – мы отправляемся в поход в темный лес.

– В поход? – скептично спросил Саша.

– Да! – внезапно рявкнул Женя. – И у тебя есть минута, чтобы переодеться в соответствующую одежду. Три, два, один, пошел!

Саша быстро включился в игру и со сноровкой ниндзя метнулся в свою комнату. Я слышала, как хлопают ящики комода, живо представляя, как друг расшвыривает вещи, роясь в поисках подходящей одежды.

Женя считал преувеличенно громко. Я, желая подыграть, начала выстукивать ритм марша по наличнику. И раз! И раз! И раз, два, три! Пошевеливайся, солдат, время на исходе!

С последними цифрами счета Саша вылетел из своей комнаты. На нем был такой микс из разной несочетающейся одежды, что мы покатились со смеху. Камуфляжные штаны, заправленные в ярко-желтые носки. К ним друг натянул старый детский свитер, который был откровенно мал. Саня пытался это скрыть, закатав рукава, но выглядел великаном в гномьей одежде. Венчала образ милая полосатая шапочка с помпоном. Саша натянул ее довольно низко, выставив наружу уши.

Весь наряд казался настолько глупым, что я не могла перестать смеяться. Женя вторил мне, задыхаясь.

– Рядовой к походу готов, мой генерал! – вытянувшись по стойке смирно, гаркнул Саша.

– Вольно! – прохрипел Женя сквозь смех.

Шутливое переодевание задало тон всему вечеру. Мы не просто хорошо проводили время, а по-настоящему веселились: хохотали до колик, прыгали как дети и кричали уморительные речевки. Раклеты оказались очень вкусной и вполне походной идеей. Толкаясь у нашего «костра», мы наперебой жарили сыр, перепелиные яйца, кусочки бекона, а после добавляли к ним соленые огурчики, маслины и помидоры, вываливая содержимое миниатюрных сковородок на тостовый хлеб. А потом, обжигая нёбо, пытались поскорее съесть свой праздничный обед.

Когда приступ обжорства остался позади, мы решили посмотреть видеокассету, взятую днем ранее в прокате. Это был фильм о волшебном турнире единоборств в параллельной Вселенной, с магическими приемами. Стоило заиграть главной теме, парни подскакивали и замирали друг напротив друга в дурацких позах, а в конце проигрыша хором кричали: «Мортал Комбат!» Когда они увидели, что их кривляния никак мною не оценены, то наперебой стали расспрашивать меня, неужели я никогда не играла в приставку. Пришлось признаться в этой постыдной части своей биографии. Они пообещали, что передо мной еще откроется мир и я узнаю, что значит жить полноценной жизнью. Я скептично