Избранница - Элли Крамер

– Но сейчас нет капусты. Сейчас зима.

– Я пошутила, Лилиан.

– О, точно. Хорошая шутка, Джесс. – Улыбнувшись для приличия, женщина углубилась в свои записи.

Джессика села за свой рабочий стол и откинулась на спинку стула. Опять она наступала на одни и те же грабли. Ну и пусть! К черту Берни Прайда! Это все его вина. Если бы он серьезно относился к своим обязанностям, а не забывал о них в угоду какой-нибудь очередной своей идее, ей не пришлось бы сейчас сидеть здесь, как на раскаленных углях. Стоило хорошенько отделать Прайда, когда его поджарая задница появится поблизости от ее колена.

Долго ждать ей не пришлось. В десять часов он ворвался в редакцию, возмущенно тряся зажатой в руке газетой.

– Какого черта вы тут понаписали? Что произошло с моей статьей?

– Хороший вопрос, Прайд. Я бы тоже хотела услышать на него ответ. И вместе со мной разъяренные футбольные фанаты Ишбери.

– О чем ты говоришь? – Он снял пальто и бросил его на ближайший стул.

– Где ты был вчера во второй половине дня? Мы не могли с тобой связаться.

– А что случилось вчера такого, что меня вдруг потребовалось разыскивать?

– Сущий пустяк. Мы всего лишь ждали до пяти часов вечера твою статью о финальном матче футбольной команды Ишбери. – Джессика находилась на взводе, и ей совершенно неважно было то, как отлично он выглядел в своей синей рубашке и отглаженных брюках. Прайд запятнал ее репутацию и поплатится за это.

– Зачем было ждать мою статью до вечера, если я оставил ее на твоем столе уже с утра! Ты еще не пришла, а я торопился в школу на встречу с родителями учеников.

– Не морочь мне голову. На моем столе ничего не было.

Берни непонимающе оглянулся. Гнев Джессики в этот раз изливался явно не по адресу. Его обвиняли напрасно, и он должен был доказать это.

Похоже, никакие слова не в состоянии были убедить Джессику, что он в данной ситуации ни в чем не виноват. Прайд перебрал аккуратную стопку бумаг, лежащих на ее столе. Не найдя того, что ему было нужно, стал рыться в корзине для мусора.

– Что ты делаешь? – воскликнула Джессика. – Думаешь, я способна выбросить твою статью, чтобы нажить себе лишние неприятности?

– Нет. Но всему виной могла стать твоя одержимость порядком.

– Да уж, конечно! – Ядовитый сарказм ее голоса мог убить наповал, как яд кобры.

Ее глаза удивленно расширились, когда Прайд высыпал на пол содержимое корзины и с победным кличем извлек из кучи мусора драгоценную находку.

– Ага! Вот и моя статья! – Он развернул по разорванному шву помятый стакан из-под попкорна и осторожно расправил его. Внутренняя сторона была сплошь исписана его четким каллиграфическим почерком.

– Что это такое? – воскликнула Джессика, когда он протянул ей свою находку.

– Мой репортаж о футбольном матче. Я же сказал, что оставил его на твоем столе. А ты выбросила мою работу в мусорное ведро.

– Ты написал свой репортаж на этом! – Она недоверчиво потрогала мятый стакан. – Но почему? Какой репортер додумается писать статью на стакане из-под попкорна?

– Я пролил сок на записную книжку. Ничего другого у меня под рукой не оказалось.

– А я подумала, что Марк снова ужинал за моим столом, – ответила Джессика. – Мне бы никогда и в голову не пришло заглянуть внутрь.

– И ты предпочла поверить, что я настолько безответственный, что могу тебя подвести? – Он пристально вглядывался в ее лицо. Какие только эмоции не успели отразиться на нем, прежде чем она заговорила!

– Извини. – По крайней мере, Джесс попыталась сказать это искренне. – Я должна была знать, что ты не мог бы бросить нас на произвол судьбы. Но стакан из-под попкорна? Честное слово, Прайд, это уж слишком!

– Он просто оказался под рукой. Я хотел описать происходящее прямо с места событий. Чтобы передать реакцию толпы.

Она погрузилась в чтение злополучной статьи. Дочитав, Джессика подняла голову и посмотрела на Берни с примирительной улыбкой.

– Хороший материал. Намного интересней, чем рассказ о юбилее Сьюзан Браун. И о группе поддержки ты не забыл.

– Но у них же новая программа и костюмы красивые. А Джейсон Дэвис забил головой такой гол, что просто сказка.

Джессика закрыла лицо руками.

– Боже! Теперь все в городе возненавидят меня.

– Не расстраивайся, ведь ты не виновата. Расскажи честно, что произошло со статьей.

Она закатила глаза.

– Свалить все на тебя и поставить черное пятно на твоей безупречной репутации? Я не могу так поступить. Придется мне самой отбиваться от яростной разъяренной толпы.

Берни пододвинул стул и сел рядом с ней. Потом взял Джессику за руку и, к его удивлению, она не выдернула ее.

– Можешь доверять мне. Пойми, я бы никогда ничего не сделал, чтобы расстроить или разочаровать тебя. Это просто не в моем стиле.

– Хорошо. – Она попыталась осторожно высвободить ладонь, но он не отпустил ее.

– Почему вчера ты не попыталась разыскать меня?

– Тебе звонил Марк, но не застал. Принести репортаж было твоей обязанностью. И я подумала…

– Что я забыл это сделать?

– Что-то вроде того.

Он приподнял ее подбородок и заставил посмотреть в свои глаза.

– Поспешные выводы – неблагодарное занятие.

– Бог мой! Люди действительно на меня сердятся.

– И тебе не все равно?

– Ну конечно же нет! Мне больше подходило, когда все думали, что я богиня журналистики.

– Если тебя это немного утешит, то я все еще именно так и считаю.

Она освободила свою руку и взяла карандаш, чтобы предотвратить другие подобные попытки с его стороны.

– Как ты предполагаешь, жители уже вышли с вилами на улицы, пока мы тут разговариваем?

Он покачал головой.

– Сомневаюсь. Здесь предпочитают смолу и перья.

По ее глазам Берни заметил, как сильно она устала. Он обошел ее и помассировал напряженные плечи.

– Как бы это ни называлось, прекрати сейчас же! – Он мог бы послушаться приказа, не звучи ее голос так слабо.

– Твои мышцы как камень. Расслабься!

Она пыталась бороться, но он оказался упорней. Ее скованность постепенно исчезла.

– Что происходит с моими мышцами – не твое дело, Прайд. Мне все равно, зажаты они или нет.

Не очень убедительный протест. Особенно если учесть, как изящно склонилась ее голова, открывая великолепный изгиб шеи. Берни представил себе теплую гладкую кожу ее груди и живота, упругость нежного тела. Он почти ощущал сладость ее рта, с восторгом вдыхая терпкий аромат ее волос. Прочь наваждение!… Ему пришлось торопливо заканчивать свой массаж, пока он не наделал глупостей под впечатлением буйных фантазий. Это могло все испортить.

– Сколько повторять, что я достаточно взрослая и сама в состоянии отвечать за свои поступки. – Она избегала смотреть на него, перекладывая бумаги на столе. – Но поскольку ты прирожденный мастер по советам, подскажи, как мне поступить в сложившейся ситуации?