Танец с драконами - George Martin

Но тут Теон наткнулся на идущего навстречу человека. Лицо мужчины скрывал низко опущенный капюшон развевавшегося за спиной плаща, но когда они оказались лицом к лицу, их глаза ненадолго встретились. Мужчина взялся за кинжал.

– Теон Перевёртыш. Теон Братоубийца.

– Нет. Я никогда… Я был железнорожденным.

– Ты был лишь вероломным. Как же случилось, что ты до сих пор дышишь?

– Боги со мной ещё не закончили, – ответил Теон, гадая, не был ли этот человек тем самым убийцей, ночным ходоком, что засунул в рот Желтому Хрену его собственный член и столкнул конюха Рисвеллов со стены? Как ни удивительно, страха он не испытывал. Теон стянул перчатку с левой руки. – Лорд Рамси со мной ещё не закончил.

Мужчина пригляделся и рассмеялся.

– Тогда я оставлю тебя ему.

Теон плёлся сквозь бурю, пока его руки и ноги не покрылись снегом, а ладони и ступни не окоченели. Потом он снова забрался на внутреннюю стену. Наверху, на высоте сотни футов, дул слабый ветерок, разметая снег. Все проёмы были завалены сугробами. Теону пришлось прорыть отверстие в снежной стене… лишь для того, чтобы понять, что дальше рва ничего не видно. За внешней стеной остались одни расплывчатые тени и плывущие во тьме тусклые огни.

«Мира больше нет». Королевская Гавань, Риверран, Пайк и Железные Острова, все Семь Королевств, все те места, где он бывал, о которых читал и грезил – всё исчезло. Остался лишь Винтерфелл.

Он в заточении в обществе призраков. Старых призраков из крипты и новых, которых сам же и сотворил: Миккена и Фарлена, Гинира Красноносого, Аггара, Гелмарра Угрюмого, мельничихи с Желудёвой, двух её маленьких сыновей и всех прочих. «Моих рук дело. Мои призраки. Они все здесь, и все в ярости».

Он подумал о крипте и о пропавших мечах.

Теон вернулся в свою комнату и только принялся снимать мокрую одежду, как к нему вошёл Уолтон Железные Икры.

– Пойдём со мной, Перевёртыш. Его светлость желает с тобой поговорить.

Чистой и сухой одежды у него не было, поэтому он вновь натянул на себя те же мокрые лохмотья и пошёл за Железными Икрами в Великий Замок, в бывшие покои Эддарда Старка. Лорд Болтон находился там не один. Рядом с ним сидела бледная и серьёзная леди Дастин. Плащ Роджера Рисвелла скрепляла железная фибула в виде конской головы. Эйенис Фрей, стоя у очага, щипал себя за покрасневшие от холода щёки.

– Мне доложили, что ты разгуливаешь по замку, – начал лорд Болтон. – Тебя видели в конюшнях, на кухнях, в казармах, на стенах, на развалинах, у старой септы леди Кейтилин. Ты входил и выходил из богорощи. Станешь отрицать?

– Нет, м’лорд. – Теон постарался исковеркать слово. Он знал, что это понравится лорду Болтону. – Не могу уснуть, м’лорд. Я просто гуляю.

Стоя с опущенной головой, он уставился на разбросанный по полу старый тростник – смотреть в глаза его светлости было бы неразумно.

– Тут прошла моя юность. Я был воспитанником Эддарда Старка.

– Ты был заложником, – уточнил Болтон.

– Да, м’лорд. Заложником.

«Но это место было моим домом. Не настоящим домом, но лучшим из всех, что у меня когда-либо были».

– Кто-то убивает моих людей.

– Да, м’лорд.

– Не ты, конечно же? – голос Болтона стал ещё тише. – Ты бы не отплатил подобным предательством за мою доброту.

– Нет, м’лорд, это не я. Я не стал бы. Я… только гуляю, вот и всё.

Тут подала голос леди Дастин:

– Сними перчатки.

Теон резко взглянул на неё.

– Пожалуйста, нет. Я… Я…

– Делай, как она говорит, – приказал Эйенис. – Покажи нам свои руки.

Теон снял перчатки и поднял руки, чтобы они могли их рассмотреть. «Это не всё равно, что стоять перед ними голым. Не до такой степени плохо». На его левой руке осталось три пальца, а на правой – четыре. На одной Рамси отрезал только мизинец, а на другой – безымянный и указательный.

– Это Бастард сделал с тобой? – спросила леди Дастин.

– Я… Я сам его об этом попросил, если угодно м’леди.

Рамси всегда заставлял его просить. «Рамси всегда заставляет меня умолять».

– С чего бы тебе это делать?

– Мне… Мне ни к чему так много пальцев.

– Четыре пальца достаточно, – произнес сир Эйенис Фрей, оглаживая свою жидкую каштановую бороденку, торчавшую на его безвольном подбородке, как крысиный хвостик. – Четыре пальца на правой руке. Он всё ещё способен держать меч. Кинжал.

Леди Дастин расхохоталась.

– Все Фреи такие идиоты? Кинжал? Он едва ложку удержит. По-твоему, он смог бы одолеть этого мерзкого прихвостня Бастарда и запихнуть тому в глотку его мужское естество?

– Все погибшие были сильными мужчинами, – сказал Роджер Рисвелл, – и никого из них не закололи. Убийца не Перевёртыш.

Взгляд бледных глаз Русе Болтона, острый, как Живодёров нож для свежевания, задержался на Теоне.

– Я склонен согласиться. Даже не говоря о силе, он не осмелился бы предать моего сына.

Роджер Рисвелл проворчал:

– Если не он, то кто? У Станниса в замке есть свой человек, это очевидно.

«Вонючка не человек. Не Вонючка. Не я». Теон задумался, не рассказала ли им леди Дастин о крипте и пропавших мечах.

– Нужно приглядеться к Мандерли, – произнёс Эйенис Фрей. – Лорд Виман нас не любит.

Рисвелла это не убедило.

– Зато он любит бифштексы, отбивные и мясные пироги. Чтобы шататься по замку, ему пришлось бы выйти из-за стола, а он отлучается только в нужник, зато уж надолго.

– Я не говорю, что лорд Виман делает это сам. Он привёл с собой три сотни человек. Сотню рыцарей. Любой из них мог…

– Ночные проделки – это не рыцарская работа, – сказала леди Дастин. – К тому же лорд Виман не единственный, кто потерял родича на Красной Свадьбе, Фрей. Считаешь, что Смерть Шлюхам любит тебя сильнее? Если бы вы не удерживали Большого Джона, он бы выпустил тебе кишки и заставил их сожрать, как леди Хорнвуд съела свои пальцы. Флинты, Сервины, Толхарты, Слэйты… все они отправили людей с Молодым Волком.

– Как и дом Рисвеллов, – сказал Роджер Рисвелл.

– Даже Дастины из Барроутона, – хищно улыбнулась леди Дастин. – Север помнит, Фрей.

Рот Эйениса Фрея задрожал от негодования.

– Старк нас обесчестил. Вот что вам, северянам, стоит помнить.

Русе Болтон потёр свои потрескавшиеся губы.

– Эти склоки ни к чему не приведут, – он махнул рукой в сторону Теона. – Можешь идти. Тщательнее выбирай места для прогулок. А то, неровен час, и следующим, кого мы найдём улыбающимся кровавой улыбкой, будешь ты.

– Как скажете, м’лорд.

Теон натянул перчатки на свои изувеченные руки и ушёл, прихрамывая на искалеченную ногу.

В час волка он ещё бодрствовал, Закутавшись в тяжёлую шерстяную одежду и сальные шкуры, он наворачивал очередной круг по внутренней стене, в надежде вымотаться до такой степени, чтобы уснуть. Снег засыпал его голову и плечи, облепил ноги по колено. На этом отрезке стены ветер дул в лицо, и тающие снежинки сбегали по щекам Теона ледяными слезами.