Танец с драконами - George Martin

Лиссенийцы заняли ближайший к очагу столик и, потягивая из кубков чёрный как смола ром, вели тихую беседу. Гости говорили вполголоса, чтобы никто не смог их подслушать. Но она была никем и слышала практически каждое слово. На какое-то время ей даже почудилось, будто она видит их узкими желтыми глазами кота, урчавшего у неё на коленях: старика, молодого и одноухого – все светловолосые, с гладкой белой кожей уроженцев Лисса, где всё ещё была сильна кровь древней Валирии.

Наутро, когда добрый человек спросил у неё, какие три новые вещи она узнала, слепая девочка была готова.

– Я знаю, что Морской Лорд арестовал «Добродетельную», перевозившую рабов. Сотни невольников – детей и женщин, прикованных цепями в трюмах.

В Браавосе, городе, который основали беглые рабы, работорговля была запрещена.

– Я знаю, откуда родом невольники. Они – одичалые из Вестероса, из места известного как Суровый Дол – древнего, разрушенного и проклятого. – В далеком прошлом, когда она была ещё Арьей Старк, старая Нэн рассказывала им сказки о Суровом Доле. – После большой битвы, в которой погиб Король-за-Стеной, одичалые обратились в бегство. Одна лесная ведьма посоветовала им отравиться в Суровый Дол, куда приплывут корабли, чтобы увезти их в теплые края. Северными штормами туда занесло два лиссенийских пиратских корабля – «Добродетельную» и «Слона». Они бросили якорь у Сурового Дола, чтобы починить повреждённые суда, и увидели тысячи одичалых. Места для всех не хватало, и пираты сказали, что возьмут только детей и женщин. У одичалых не было еды, и им пришлось согласиться. Но как только корабли оказались в море, лиссенийцы загнали всех в трюм и заковали в цепи. Они намеревались продать свою добычу в Лиссе, да только попали в новую бурю и корабли разметало. «Добродетельная» получила сильные повреждения, и капитан был вынужден вести галеру в Браавос, но «Слон» мог доплыть до родных берегов. Лиссенийские моряки в таверне, считают, что он вернется в Суровый Дол с другими кораблями. По их словам, цены на рабов растут, а там ещё остались тысячи детей и женщин.

– Такое полезно знать. Это две вещи. Есть третья?

– Да. Я знаю, что это ты отхлестал меня. – Её трость, молнией метнувшись вперед, ударила жреца по пальцам, и его стек покатился по полу.

Добрый человек вздрогнул от боли и отдернул руку:

– Откуда слепая девочка знает это?

«Я видела тебя».

– Я сказала тебе три вещи, а четвертую говорить не обязана. – Может завтра она расскажет ему о коте из таверны Пинто, который прошлой ночью последовал за ней домой и сейчас, затаившись, наблюдал за ними с потолочной балки. «Или нет». Если у жреца есть секреты, то и у неё могут быть собственные тайны.

Вечером на ужин Умма приготовила соленых крабов. Позже ей подали чашку. Сморщив нос, слепая девочка осушила её в три длинных глотка и, задыхаясь, выронила на пол. Язык пылал огнем, а когда она попыталась затушить его глотком вина, пожар охватил всю гортань и носоглотку.

– Вино не поможет, а вода лишь раздует пламя сильнее, – сообщила женщина-призрак. – На-ка, съешь.

В руке слепой девочки оказался кусок хлеба, она запихала его в рот, прожевала и проглотила. Это помогло. После второго куска стало еще лучше.

Когда настало утро, и её покинула ночная волчица, девочка открыла глаза и увидела горящую свечу. Прошлой ночью её не было. Дрожащее пламя покачивалось вперёд и назад, будто шлюха в «Счастливом Порту». Девочка никогда не видела более прекрасного зрелища.

Глава 46. Призрак Винтерфелла

У подножия внутренней стены нашли мертвеца со сломанной шеей. Из-под навалившего за ночь снега торчала лишь левая нога.

И никто не обнаружил бы мертвеца до самой весны, если бы его не раскопали девочки Рамси. К тому времени как Костяной Бен отогнал их, Серая Джейн успела так обглодать лицо покойника, что на опознание ушло полдня. Им оказался солдат сорока четырёх лет, пришедший на север вместе с Роджером Рисвеллом.

– Пьяница, – заявил Рисвелл. – Бьюсь об заклад, что он залез на стену помочиться, поскользнулся и упал.

И хотя все с этим согласились, Теон Грейджой всё же задумался, зачем кому-то тёмной ночью подниматься на стену по скользким от снега ступеням лишь для того, чтобы помочиться?

Когда гарнизон завтракал поджаренным на оставшемся от бекона свином жире черствым хлебом (сам бекон ели лорды и рыцари), на скамьях только и было разговоров, что о трупе.

– У Станниса есть сторонники в замке, – предположил старый офицер, судя по тому, что на его плаще красовались три древа, из людей Толлхарта.

Караул только что сменился. Топая ногами, чтобы стряхнуть снег с сапог и штанов, мужчины заходили с холода, как раз успев к обеду, состоящему из кровяной колбасы, лука-порея и тёплого чёрного хлеба прямо из печи.

– Станнис? – рассмеялся один из всадников Русе Рисвелла. – Станнис давно замёрз в снегу или сбежал, поджав хвост, обратно на Стену.

– Он может стоять лагерем в пяти футах от наших стен с сотней тысяч воинов, – сказал лучник, одетый в цвета Сервина. – В такую-то бурю мы и одного не углядим.

Бесконечный, беспрерывный, беспощадный снег падал днём и ночью. Сугробы росли у стен, заполняли все проёмы и укрывали белым одеялом каждую крышу. Засыпанные снегом палатки провисали под его тяжестью. Между постройками натянули верёвки, чтобы можно было пройти через двор и не заблудиться. Часовые забились в сторожевые башни и грели над жаровнями замёрзшие пальцы, оставив охрану боевых ходов снежным стражам, слепленным оруженосцами. Снег и ветер потрудились на славу, и снеговики с каждой ночью становились всё больше и причудливее, а на зажатых в снежных кулаках копьях выросли косматые ледяные бороды. Никто иной как Хостин Фрей, хваставшийся, что ему не страшен легкий снежок, отморозил ухо.

Хуже всего приходилось стоявшим во дворе лошадям. Тёплые попоны промокали насквозь, замерзали, и их приходилось то и дело менять. А от зажжённых для обогрева костров было больше вреда, чем пользы. Боевые кони, боявшиеся огня, метались по двору, калеча себя и других лошадей, попадавшихся им на пути. Лишь лошади в конюшне находились в тепле и безопасности, но стойла уже были переполнены.

– Боги обернулись против нас, – заявил на весь Великий Чертог старый лорд Локи. – Это их гнев. Ветер, холодный, как сама преисподняя, и снег, что никогда не кончается. Мы прокляты.

– Проклят Станнис, – возразил дредфортец. – Он-то снаружи.

– Лорду Станнису может быть теплее, чем мы думаем, – заспорил один из вольных всадников. – Его колдунья умеет призывать огонь. Возможно, её красный бог способен растопить снег.