Обратный отсчет: Распад - Токацин

ангара стоял штабель ящиков, отмеченных символом биологической опасности — и, отчего-то, знаком «высокое напряжение». Гедимин заинтересованно хмыкнул, но распаковывать их никто не собирался — погрузчик ещё только складывал их в штабеля, медленно перетаскивая от запасного выхода на космодром к площадке перед крыльцом ангара. За ними присматривал тёмно-синий «Рузвельт», но вместо птицы с раскинутыми крыльями у него на груди виднелось изображение древнего щита с какими-то надписями. Выглянувший на секунду карантинщик посмотрел на штабель, кивнул и тут же скрылся.

Погрузчик поставил ещё один ящик на мостовую, и сармат услышал негромкий треск, будто за стеной пару раз выстрелили из станнера. Манипуляторы машины замерли в воздухе и не двигались почти минуту, пока «Рузвельт», внимательно рассматривающий трещащий ящик, не дал отмашку. Треск к тому времени прекратился — или, возможно, стал слишком тихим, чтобы Гедимин мог его расслышать.

Сармат повернулся к запасному выходу на космодром. Ящики стояли сразу за ограждением, прикрытые защитным куполом, никаких грузовых кораблей поблизости не было. За контейнерами следил ещё один «Рузвельт»; что у него на груди, Гедимин не разглядел.

Второй ящик спустили на землю без треска, но водитель погрузчика всё равно выждал несколько секунд, пока «Рузвельт» осматривал контейнер. «Похоже, там не кошки,» — сармат криво ухмыльнулся. «Высокое напряжение… Электрофаги? Сюда притащили электрофагов⁈»

— А, вот ты где, — услышал он недовольный голос конвоира, и его крепко схватили за плечо и прижали спиной к ограждению. — Ну хоть бы для вида руки держал за спиной!

— Забыл, — отозвался Гедимин, глядя на контейнеры. Распаковывать их так и не начали.

— Что там за ящики? — тихо спросил он у конвоира, отходя от ограды. «Рузвельт», увидев, что к его грузу приближаются, резко махнул манипулятором, отгоняя конвоира и заключённого за соседний ангар. Охранник подтолкнул сармата в спину.

— Звери, — буркнул он. — Видишь безопасника? Небось подопытные твари. На какую-нибудь станцию. Будто мало в космосе своей дряни…

Последний ящик опустили неосторожно, и он громко затрещал, но оглянуться Гедимину уже не дали — охранник толкал его вперёд при каждой попытке замедлить шаг и сердито шипел. «Никогда не видел живого электрофага,» — думал сармат, глядя на приближающийся тюремный ангар. «Завтра поищу на мониторах, может, повесят к ним камеру…»

24 мая 19 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— И чтоб тебя у ангаров не видели, ясно?

Угрюмый сержант Макнайт больно ткнул Гедимина «клешнёй» экзоскелета в плечо и ещё раз подёргал за магнитные «цепочки», проверяя, надёжно ли сармат пристёгнут. Довольно хмыкнув, он развернулся и пошёл к терминалам.

«Понятно. Чего ж не понять…» — Гедимин, тут же освободив запястья, еле слышно фыркнул и перевёл взгляд на карантинный ангар. «Да я бы рад, чтобы меня не видели…»

Условие Макнайта в эти дни выполнить было крайне трудно. Космопорт был переполнен. Один из барков, не выдержав лётной нагрузки, уже вышел из строя и был оттащен к ремонтным ангарам, остальные начали даже проверять перед стартом — Гедимин видел, как вокруг снуют ремонтные роботы и рабочие в специальных экзоскелетах. Чуть поодаль, за цепочкой гравитационных батутов, стояли звездолёты — Земля подошла близко к Юпитеру и ещё не ушла от Сатурна, пояс астероидов нуждался в снабжении, корабли везли на далёкие базы людей, грузы, собранные модули и туристические шаттлы. Пассажиры, ожидающие своего рейса, заняли все скамейки вдоль ограждения космодрома. Часть людей собралась у ангара байкеров — Даллен и Торнтон снова устраивали шоу; те, кому удобных мест для наблюдения не хватило, перебрались к карантинному ангару и столпились у мониторов. Их было уже четыре, и за переключение с вольера на вольер брали небольшую сумму — насколько Гедимин мог разглядеть, не то цент, не то два. Сармат следил за экранами внимательно всякий раз, как его выводили на космодром, и однажды там даже мелькнуло что-то крылатое знакомой ядовито-розовой окраски, но камеру быстро переключили.

Гедимин посмотрел на мониторы и хмыкнул — там медленно шевелились, подставляя спины под тусклый свет, знакомые организмы с Титана. «Мощные в ангаре охладители,» — подумал сармат, вспомнив огромные вольеры «Гекаты». «Это подопытные существа? Или кто-то будет держать их дома?» Пару секунд спустя он вспомнил, что у «макак» есть и общественные зоопарки, и, скорее всего, сложных в содержании животных с Титана везут для одного из таких заведений — в какой-нибудь большой город, где за десять лет отстроили всё разрушенное и могут тратить деньги на ерунду.

— Задумались? — спросил кто-то совсем рядом с сарматом, и он почувствовал стальную «руку» на своём плече. Пальцы сами сжались в кулак, и удержать замах Гедимину удалось с большим трудом. Он глубоко вдохнул, сосчитал по-сарматски до десяти (это немного успокаивало) и развернулся к чужаку.

— Мистер Кет? — спросил человек в пятнистой пехотной броне, окрашенной под космофлотский камуфляж. Второй, в сером комбинезоне поверх бронежилета, выразительно хмыкнул.

— Можно подумать, тут есть с кем его спутать!.. Для вас есть работа, мистер Кет. Идите с нами. Не беспокойтесь, сержант Макнайт предупреждён.

Гедимин озадаченно мигнул, оглянулся на «копов» у терминала, но к ним уже подошёл ещё один человек в пехотной броне и вполголоса что-то сказал.

— Идёмте, — поторопил сармата чужак в бронежилете. — Наш фургон слева от терминалов, мы пройдём насквозь.

Гедимин давно не заходил в терминалы космопорта — и точно помнил, что раньше от него так не шарахались, хотя тогда он был в тяжёлом ремонтном скафандре и мог раздавить неосторожную «мартышку» насмерть. Вспомнив о скафандре, он подозрительно сощурился на ближайшего чужака и протянул к нему руку.

— Инструменты остались в тюрьме, — буркнул он, когда тот обернулся — довольно быстро для «макаки» — и на ходу схватился за станнер. Человек облегчённо вздохнул.

— Вам дадут другие, — пообещал он. — У нас мало времени, мистер Кет, и мы не хотим огласки.

В фургоне его оставили одного, даже не пристегнув наручниками к какой-нибудь балке, и он прилёг на пол, считая остановки и повороты. Маршрут казался смутно знакомым — возможно, один или два раза сармат проделывал этот путь…

— Выходите, — люк фургона открылся снаружи, внутрь