Нет причин умирать - Хиллари Боннэр

– Не думаю, – сказал он. – Ты уверена, что хочешь поговорить об этом именно сегодня вечером?

– Да, уверена. – Она не собиралась так легко отпустить его с крючка.

– О'кей. Сейчас я полностью уверен, что эти двое, которых описал твой свидетель, не из моей части. На самом деле я не могу найти и следа кого-нибудь похожего на них. Я знаю, твой свидетель не сомневается, что они военные, но он не может быть полностью уверенным, не так ли? Они же были не в форме.

– Нет.

Она начала чувствовать легкое раздражение. У нее вдруг возникло чувство, что ее обвели вокруг пальца, что весь этот вечер был просто способом смягчить ее, постепенно подготовив к моменту, когда Паркер-Браун скажет, что ничем не может помочь. И вероятно, не имеет никого желания попытаться чем-то помочь, хотя он с самого начала делал все, чтобы убедить ее в обратном.

– Он не может быть абсолютно уверен, но у него создалось определенное впечатление, что это военные. И между прочим, по простому совпадению вышло так, что наш свидетель – это человек, которого я знаю уже много лет и чьим словам доверяю.

И тут до нее дошла вся абсурдность ситуации. В общем и целом она всегда доверяла Келли, но она не думала, что когда-нибудь говорила ему об этом.

Паркер-Браун внимательно посмотрел на нее, почесывая свой подбородок, который можно было бы назвать разве что изваянным.

– Ну, в таком случае я, конечно же, продолжу поиски, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты не сомневалась, Карен: я помогу всем, чем только смогу. Один из моих молодых солдат погиб, и, если в его смерти есть что-либо подозрительное, я хочу знать об этом все не меньше, чем ты.

– Спасибо, – сказала Карен.

Но он перебил ее, прежде чем она успела сказать что-либо еще.

– А теперь давай не будем портить вечер разговорами о работе. Я отлично провожу время. Ты очень приятный собеседник. – Он остановился. – Для офицера полиции, – добавил он задиристо.

– И ты тоже не так уж плох – для военного, – почти моментально ответила она.

Но она больше не чувствовала себя легко. Несмотря на то, что ей очень понравился вечер и компания Паркера-Брауна, она не могла избавиться от мысли, что он решил подружиться с ней вовсе не просто так и, возможно, даже готов пойти и дальше, лишь бы она не вмешивалась в его дела.

– Ну да ладно. Давай отвезем тебя домой, – сказал он, перебив ход ее мыслей.

Он снова улыбнулся, а его улыбка и в самом деле была обезоруживающей. Он выглядел абсолютно искренним. Большой мальчик, занимающийся серьезной работой, который абсолютно неспособен, сказала себе Карен, быть таким притворщиком.

– И я действительно надеюсь, что когда-нибудь мы сможем это повторить.

Карен сомневалась, все еще борясь с чувством, что в этом был некий скрытый план. Да это же просто смешно, наконец сказала себе она. Она просто нафантазировала, прямо как Алан Коннелли. Это не какой-нибудь Иракгейт. Ведь на самом деле у нее нет никакой информации, касающейся смерти Коннелли или Крейга Фостера, которая давала бы повод подумать, будто Паркер-Браун что-то скрывает.

Не было причины, по которой она не смогла бы насладиться компанией этого мужчины столько раз, сколько ей захочется. Он привлекательный, обаятельный, и с ним приятно. А вот ей действительно надо научиться контролировать себя и не подозревать всех и каждого в каких-то скрытых мотивах. А особенно тех, кто проявляет к ней неподдельный интерес.

– С удовольствием, – сказала она вполне обдуманно, когда Джерри вел ее к двери.

И она действительно так решила.

Глава 7

Как всегда, Келли приехал на вокзал за минуту до отправления поезда. И как раз в тот момент, когда он припарковывался у железнодорожной станции Ньютон-Эббот, зазвонил его мобильник.

Он не собирался отвечать. Тем более что не было еще и восьми часов утра. Только взглянул на панель телефона, стоявшего на специальной подставке. Может, это звонок, который нельзя пропустить. Новости о Мойре.

Но на самом деле это был его сын Ник, который, конечно же, знал, что отец встает рано каждое утро, дабы сесть за рабочий стол. Или по крайней мере планирует встать рано. Келли быстро взял трубку. Ник был одним из тех редких людей, для которых у Келли всегда было время – хотя бы несколько секунд, как в этом случае.

– Я просто хотел узнать, как дела у Мойры, – сказал Ник.

– Все так же, сын. – Келли замолчал. – Все плохо, очень плохо. Я видел ее прошлой ночью. Говорят, ей теперь осталось недолго.

– Вот дерьмо!

Голос Ника был одновременно расстроенным и разозленным. Келли очень хорошо понимал эти чувства. Он знал, как сильно Ник был привязан к Мойре, которая привнесла в жизнь Келли стабильность и столько счастья. И была рядом с ним даже в те минуты, когда он был близок к тому, чтобы разрушить свою жизнь.

– Ну, как ты держишься, отец?

– Ты знаешь, ни черта не делаю, хуже, чем обычно. Если бы не девочки…

– Не вини себя, папа. Я знаю, как дорога тебе Мойра, и она всегда любила тебя таким, какой ты есть, а не таким, каким бы ты хотел стать.

Келли почувствовал, что на глаза у него наворачиваются слезы и что, к своему удивлению, он слегка улыбается. На секунду он совершенно забыл, что опаздывает на поезд. У Ника была потрясающая способность знать, когда и что говорить, и Келли вдруг переполнило чувство благодарности за то, что ему был дан еще один шанс узнать собственного сына. Он испытывал гордость. Ник был отличным парнем. И он многого добился. Бывший офицер, слишком независимый, чтобы носить военную форму всю свою жизнь (так, по крайней мере, всегда думал Келли), он вернулся к гражданской жизни и прекрасно в нее вписался. Вот уже четыре года, как он жил в Лондоне и занимался бизнесом, был IТ-консультантом. Одна из тех работ, в которых Келли ничего не понимал, но отлично знал, что она дает его неженатому сыну. Ник жил в шикарной лондонской квартире, проводил отпуск в лучших местах и обычно в компании одной из своих блестящих подружек, которые приходили и уходили из его жизни совершенно безболезненно, и ездил на таких машинах, о которых его отец мог только мечтать.

– Спасибо, Ник, – сказал он.

– Не валяй дурака. Послушай, пап, я никак не могу вырваться из Лондона на этой неделе, но я заеду, как только смогу. Мне бы очень хотелось увидеть Мойру.

– Я знаю. И я уверен, что она тоже была бы очень рада тебя увидеть.

Келли выключил мотор «MG» и начал отсоединять свой мобильный телефон от гарнитуры «хэндз-фри», и в то же время взглянул на часы на приборной доске:

– О боже!

– Что, прости?

– У меня осталось где-то две минуты до поезда. Прости, Ник, мне правда надо бежать.

– Конечно, конечно. Я позвоню тебе завтра. Все же куда ты едешь?

Автоматически Келли открыл было рот, чтобы сказать, куда и зачем он едет, но потом вдруг понял, что это повлекло бы за собой объяснения, на которые у него совершенно нет времени.

– Расследование, – быстро ответил он. – Расскажу тебе при встрече. Пока.

Странно, что Келли все еще был способен быстро двигаться. Крупный полноватый мужчина в свои почти пятьдесят, который всегда вел не очень-то здоровый образ жизни. Он добрался до платформы за считаные секунды до отхода поезда.

Весь этот внезапный отъезд был вполне в духе Келли и, наверное, был неизбежен с самого начала. Даже несмотря на то, что он провел прошлую ночь без сна, лежа в постели и пытаясь убедить себя, что эта затея обернется только лишней тратой времени и денег.

Но суть дела, видимо, была в том, что он решил поехать в тот самый момент, когда Карен рассказала ему о втором смертельном случае в Хэнгридже.

Келли направлялся в Шотландию на встречу с родителями Алана Коннелли. Он приехал в Ньютон-Эббот, чтобы сесть на поезд, который идет почти через всю Великобританию, от Пензанса до Глазго. Очень хорошая система, если она работает. Но, к сожалению, последнее время система работала нормально только в порядке исключения.

Однако сегодня все начиналось не так уж плохо. Поезд пришел в Ньютон-Эббот вовремя и отправился в семь пятьдесят три точно по расписанию, и точно по расписанию он и шел вплоть до Бирмингема. И там, в темном, гулком, отдаленном районе страны, красно-серый экспресс простоял почти полчаса, пока кто-то не соизволил объявить пассажирам о причине остановки.

В конце концов охранник, или, как их сейчас называют, менеджер поезда, пробормотал что-то о технической неисправности. Пассажиры в вагоне Келли начали нервно поерзывать. Учитывая количество железнодорожных аварий, произошедших за последнее время в Англии, сказать, что с поездом что-то случилось, все равно что сказать, что в самолете, на котором вы летите, техническая неисправность.

– Инженеры уже работают над проблемой, и мы надеемся, что очень скоро поезд отправится, – продолжил менеджер унылым голосом.