Нет причин умирать - Хиллари Боннэр

Вслух же она сказала только:

– О, здравствуйте.

– Я просто позвонил сообщить вам, что мой запрос пока что не привел ни к каким результатам, – сказал полковник. – Никто из тех, кому я показал ваши картинки, не опознал по ним парней из паба, так же как никто из моих людей не подошел сказать, что он был там.

Ну, это для меня не сюрприз, подумала Карен. Но все же ей было любопытно, зачем полковник позвонил ей, если ему нечего сказать, да еще так скоро.

– Но я на этом не остановлюсь, уверяю вас, Карен, – продолжал полковник. – Я проведу внутреннее расследование и уверен, это нам что-нибудь даст.

Карен это не убедило, но она ничего не сказала.

– Даже если они были солдатами, они могли быть и друзьями юного Коннелли из другого полка, кто знает? Но я еще не сдался, Карен, и, как только мы найдем что-нибудь, хоть что-нибудь, я сразу же вам сообщу. Обещаю.

– Спасибо большое, – сказала Карен.

Она не знала, что еще сказать. На самом деле ей казалось, что здесь вообще больше говорить нечего. И продолжала думать о том, что же заставило Джерри Паркера-Брауна так быстро позвонить ей, лишь затем, чтобы не сказать ровным счетом ничего. Она понимала: он не из тех людей, которые делают что-то без какой-либо на то причины.

– Между тем я подумал: а что если нам встретиться? Выпить и немного поужинать, – вкрадчиво продолжил Паркер-Браун.

Карен чуть не упала со стула. Что бы там ни крутилось в ее голове относительно этого звонка, но чтобы полковник Джеррард Паркер-Браун пригласил ее на свидание… Такое не могло прийти ей на ум. Но похоже, именно это сейчас и происходит. И она была до такой степени растеряна, что не смогла даже по-человечески ответить.

– Ну… Я не знаю… Хм.

Он прервал ее бормотание:

– Я знаю, что это непростительно нагло. Но все мои вечера заполнены лишь армейскими делами того или иного рода. А сегодня так случилось, что я свободен. И – я просто подумал – какие у вас планы? Если хотите, мне просто до черта надоело проводить свободное время одному.

Последнее не особо льстило, но полковник – или Джерри, как, Карен полагала, ей следует теперь думать о нем, – сделал так, что стало понятно: он свободный мужчина. И она подозревала, что он сделал это намеренно.

– Ну, я не знаю.

Она продолжала колебаться и в то же время злиться на саму себя. Да что же не так? Почему ее так сбило с толку приглашение на свидание? Хотя она, конечно же, знала ответ на этот вопрос. Ее последний, вовсе безрассудный роман, который был для нее так важен, происходил с женатым мужчиной – младшим сержантом Филом Купером – и закончился полным разочарованием в мужчинах вообще. Когда жена Купера узнала обо всем, он сразу же прекратил отношения с Карен. Потом он, конечно, пытался начать все заново, но сердце Карен было уже разбито. По-настоящему разбито. И после этого печального эпизода, который, кроме всего прочего, мог еще и помешать ее карьере, Карен полностью отключила все свои чувства. Уже почти год, как ее сердце и ум были полностью закрыты даже для намека на романтическую сторону жизни. Как только Купер перестал для нее существовать, секс стал для Карен неинтересен. И желаний изменить что-либо с тех пор у нее не возникало.

Паркер-Браун снова прервал ее, за что она была ему благодарна, так как подозревала: он, очевидно, выводит ее, а вместе и себя из затруднительного положения.

– Послушайте, ничего особенного, – сказал он убеждающим голосом. – Просто двое людей, у которых, я полагаю, может быть очень много общего и которые, я надеюсь, смогут стать друзьями, выпьют и поужинают вместе. Вот и все.

Карен следовало отдать ему должное. Он умел красиво говорить.

– Ну, сегодня вечером я свободна… – начала она.

На самом деле она была свободна практически каждый вечер. За исключением тех вечеров, когда работала. И это, она подозревала, и было то самое «общее».

– И?

Карен глубоко вздохнула и услышала, как отвечает ему:

– С удовольствием.

И она понимала, что это действительно так. Что было для нее самой еще одной неожиданностью.

Он зашел за ней в восемь тридцать, как и сказал. На нем были голубые джинсы, черная куртка и ярко-белая футболка. Куртка была очень стильная. Карен разбиралась в одежде. Возможно, подумала она, это куртка от Пола Смита. Карен была рада, что он оделся просто. Это был ее стиль. Она тратила огромную часть своей зарплаты на эксклюзивные дизайнерские вещи, но предпочитала спортивный костюм от DKNY или куртку от Армани более строгой одежде.

На ней были широкие брюки цвета хаки и куртка с абстрактной вышивкой. Она подумала, что их костюмы отлично сочетаются.

Он выглядел хорошо, чего уж там. И очень молодо. Она уже догадалась, что Джерри года на четыре-пять моложе ее сорока трех, но без формы он выглядел даже моложе. И привлекательней, подумала Карен. Но с другой стороны, ей никогда не нравилась форма. По ее мнению, она была неизбежным злом, связанным с некоторыми профессиями, и она была просто счастлива навсегда избавиться от своей, когда перешла работать в уголовно-следственный отдел.

Она незаметно оглядела его с ног до головы. Копна волос песочного цвета, смеющиеся глаза и улыбчивость делали его очень привлекательным мужчиной. Ей придется пересмотреть свое мнение о том, что он похож на героя с квадратной челюстью из старых журналов для мальчиков. Вот и все.

Он принес букет белых роз, которые подал ей, слегка поклонившись.

– Прошу извинить мои старомодные привычки, но я так воспитан, – сказал он, широко улыбаясь.

При этом он выглядел и говорил так, будто пытался слегка пошутить, но Карен подумала, что, возможно, он просто говорил правду. В конце концов, если кто и окончил частную школу и носит печать Сэндхерста – то это Джеррард Паркер-Браун. Даже его имя о многом говорило. Карен могла себе представить, из какой он семьи.

– Я думала, что двое друзей просто посидят и выпьют вместе, – сказала она и смягчила свои слова улыбкой.

– Да, это так, но по пути был ларек, где продавали эти розы, и я не смог удержаться.

– А. Вы любите цветы?

– Да. Садоводство – моя страсть. Точнее, была.

Казалось, он уже хотел рассказать ей что-то, но потом остановился. Что было вполне разумно. В конце концов, они стояли на пороге ее квартиры, не вполне подходящее место, чтобы обмениваться откровенностями.

– Забавное хобби для военного, не правда ли? – сказала она непринужденным тоном, жестом приглашая его войти.

– Не такое уж забавное, как вам может показаться, – ответил он. – Некоторые величайшие генералы в истории были садоводами.

– Назовите хотя бы двух.

– Знаете, у меня в голове абсолютно пусто. И я не могу вспомнить даже одного. Но это правда. Честно.

Рассмеявшись, она взяла свой белый плащ. За последние дни погода заметно улучшилась, но Карен ей не доверяла. Все-таки на дворе стоял ноябрь. И ей очень не хотелось намочить волосы. Они были кудрявые спереди и с завитушками сзади и по бокам.

Он улыбнулся ей.

– Если вы готовы, машина ждет, – сказал он.

Эта фраза показалась ей довольно забавной, но он не дал Карен время отозваться. Заговорил почти сразу, она успела только взять свои ключи от машины с маленького узкого столика у входной двери.

– Отличная штучка, – заметил он, – георгианская?

Она кивнула, вновь слегка удивленная. Она не только не могла представить его человеком, увлекающимся садоводством, но и еще в меньшей степени любителем антиквариата.

На парковке он направил ее к черному «рейнджроверу». На водительском месте сидел шофер-солдат. Неожиданно фраза «машина ждет» приобрела смысл.

– Одно из преимуществ моей работы, – быстро сказал Паркер-Браун, не давая ей времени сказать что-нибудь. – И это значит, что мне можно выпить.

Она так и не произнесла ни слова. Будь что будет, сказала она себе. Он повез ее в ресторанчик в Дартингтоне, где они заказали пиво и пироги с рубленым мясом и почками. Разговор шел легко и непринужденно, намного легче, чем она ожидала.

– Мне больше нравится ужинать так, чем чопорно есть на всяких торжественных обедах, надеюсь, ты со мной согласна, – сказал он, когда они сели вместе у бушующего огня.

Карен откинулась на стуле, лениво посматривая на огоньки. Без сомнения, она чувствовала себя очень расслабленно в обществе этого мужчины.

– Мне это тоже очень нравится, – ответила Карен. – Но я полагала, что ты предпочитаешь церемонии. То есть я хочу сказать, учитывая то, из какой ты семьи, и твое воспитание, легко подумать, что ты обедаешь только в светской обстановке.

– Да, что касается моей армейской жизни, это абсолютно справедливо, – сказал он. – В первую очередь соответствующая одежда и полковое серебро и все в таком духе.

– Я не сомневаюсь, – перебила его Карен. – Можно догадаться, зная, из какой ты семьи.