Нет причин умирать - Хиллари Боннэр

Хилари Боннер

Нет причин умирать

Роман основан на реальных событиях.

Посвящается памяти

рядового Джеймса Колинсона, 17 лет,

рядового Джефа Грэя, 17 лет,

рядового Шерил Джеймс, 18 лет,

и рядового Шона Бентона, 20 лет,

чьи жизни были внезапно прерваны на королевской учебной базе в Дипкате, штаб-квартире Королевских тыловых полков.

И хотя книга эта – художественная, а все персонажи – вымышлены, именно смерть этих четырех солдат, а также других 1748, погибших в британской армии с 1990 года вне военных действий, вдохновила автора на создание этого произведения.

Автор выражает признательность Джефу и Дайане Грей, родителям рядового Джефа Грея, а также Ивон и Джиму Колинсон, родителям рядового Джеймса Колинсон. Без их щедрой помощи создание этой книги было бы невозможно. Достоинство и решимость этих людей заслуживают уважения, и познакомиться с ними было большой честью для автора. Автор также выражает признательность сержанту полиции Девона и Корнуолла Джону Вудсу из Торки; констеблю Стиву Маджу из полиции Девона и Корнуолла, бывшему сержанту королевской военной полиции; бывшему следователю сержанту Франку Вагорну из полиции Эйвона и Сомерсета; бывшему главнокомандующему парашютного полка полковнику Джону Пулингеру и (последнему по списку, но не по значимости) майору Королевских тыловых полков Рейчел Граймс, в настоящее время работающей в пресс-офисе министерства обороны. Она самоотверженно помогала мне в подборе всей документальной информации, не зная о моем намерении написать книгу. Это навело меня на мысль о том, что если бы армия с самого начала была такой же открытой для семей молодых солдат, погибших в Дипкате, то Джефу, Дайане, Джиму, Ивон и всем остальным, организовавшим группу сопротивления Дипката, не пришлось бы так отчаянно бороться всеми доступными способами за то, чтобы однажды узнать правду о гибели своих детей.

Хилари Боннер

Глава 1

Молодой человек упал не сразу. Ударившись правым плечом, он завыл от боли. А потом всем телом начал медленно сползать на пол. Сцена чем-то походила на финальный акт очень плохого балета. Голова один раз отскочила от старинных каменных плит, а руки еще какое-то время хватались за воздух в отчаянной попытке хоть за что-нибудь зацепиться. Наконец парень слабо и бессмысленно дрыгнул ногой и больше не шевелился. Он лежал на полу, словно морская звезда, лицом вверх, руки и ноги раскинуты, глаза и рот широко раскрыты от удивления.

Падая, он рассек лоб о край стойки, и из раны сочилась струйка крови. Парень более не пытался ни двигаться, ни говорить. Хотя и до падения и то и другое давалось ему с большим усилием.

Келли сидел на стуле в углу бара как можно дальше от столика для пула. Ему не нравилось, когда в пабах играли в пул, потому что кии и крутящиеся задницы игроков превращали помещение в настоящую полосу препятствий. В тот вечер игроков не было, однако Келли все равно решил подстраховаться. Были вещи, с которыми даже Келли не решался экспериментировать.

Начало ноября. Понедельник. В пабе почти пусто. Дождь не прекращается с самого утра. Пару часов назад, когда Келли приехал на стоянку, он лил чуть ли не сплошным потоком. А восточный ветер дул в лицо с такой силой, что было трудно шагать. Не самое удачное время для поездки через торфяники в «Дикую собаку» – одинокую гостиницу восемнадцатого века неподалеку от дорог, пересекающих центр Дартмура. Но Келли готов был взяться за любое дело, в любое время. Единственное, к чему он не был готов, так это разобраться, что же ему делать со своей жизнью.

За столиком в конце паба ужинала пожилая пара. Место, где они сидели, некогда служило вестибюлем, пока хозяин заведения, Чарли Кук из Бирмингема, в общем-то приятный человек, но абсолютный дилетант в своем деле, не переделал его в шикарную, как ему казалось, столовую. Если не считать парня, валявшегося на полу, пожилая пара и Келли были в тот вечер единственными посетителями. Летом в «Дикой собаке» всегда полно народу, да и зимой в те счастливые выходные, когда погоду можно назвать приличной, дела шли не так уж плохо. Люди приезжали пообедать или поужинать из маленьких и больших городов на краю торфяников, таких как Плимут, Ньютон-Эббот и даже Торки – города на побережье, в котором жил Келли. Однако, как и во многих других деревенских пабах, в «Дикой собаке» почти или, лучше сказать, вообще не торговали спиртным. Теперь такие заведения делали ставку на еду и сезонные наплывы туристов. Пабы в наши дни стали уже совсем не те, с грустью подумал Келли.

Он наблюдал за падением молодого человека с равнодушием и восхищением одновременно. Это было даже не падение, а скорее скольжение; сначала вниз ушли голова и плечи, а затем парень прогнул поясницу так, что сила притяжения больше не позволила ему удержаться на стуле. В заключение он будто бы с неохотой дергает ногой, постепенно съезжает на пол и, придавленный нижней частью тела, буквально простирается на каменных плитах, гладко вытертых от времени. И вот парень уже лежит, раскинувшись во весь рост, почти угодив головой в огромный старый камин, занявший изрядную часть помещения. Совершенно никакой опасности обгореть. В центре камина едва теплится огонь маленького керосинового примуса.

Пожилая пара с еще большим усердием сосредоточилась на поедании лазаньи, разогретой в микроволновке. Кухней почти полностью занималась жена Чарли, но она не готовила в будние дни мертвого сезона. Однако супруг полагал себя асом приготовления еды в микроволновке. Келли с этим был категорически не согласен. Как-то раз он имел счастье отведать его лазанью. Та была холодная, сухая, не пропекшаяся в середине, резиновая по краям и совершенно безвкусная. Тем не менее, когда парень свалился со стула, пожилая пара сконцентрировала все свое внимание на еде, будто перед ними было не жалкое подобие лазаньи, а кулинарные изыски для настоящих гурманов. И сцена, разыгравшаяся перед посетителями «Дикой собаки», которая хоть как-то разнообразила этот серый ноябрьский вечер, осталась ими не замечена. Или, но крайней мере, они отчаянно делали вид, что это так.

Однако Келли заметил все. Келли вообще всегда все замечал.

Это было его работой. Так или иначе, с самого юного возраста он зарабатывал себе на хлеб тем, что внимательно смотрел, слушал, а затем записывал. Он был журналистом много лет. Был на самой вершине Флит-стрит, пока не пустился во все тяжкие, а затем вернулся к тому, с чего начинал, – к местной газете в южном Девоншире. Но сейчас все это было для Келли пройденным этапом. Хватит с него сломанных жизней. Нет, он не был святым или филантропом, но он был чертовски хорошим криминальным журналистом с отличным нюхом на стоящую историю. Журналистом, чей труд, по крайней мере, принес больше добра, чем зла. Хотя пару раз было и наоборот. Но все это уже в прошлом. Забота о собственной жизни – вот что волновало Келли сейчас больше всего. И он принял решение стать писателем. На самом деле он уже стал им, ведь он не только ушел с постоянной работы, но и написал половину вступления и почти две главы своего первого романа.

Тем не менее в данный момент писатель испытывал пониженную творческую активность. Казалось, это состояние затягивалось. И у Келли было нехорошее предчувствие, что ситуация не изменится в течение всей его писательской карьеры.

Он поставил стакан на стойку бара. В нем было около двух дюймов теплой выдохшейся диетической колы. Келли больше не пил спиртного. Не потому, что не хотел, а потому, что отлично понимал: если он когда-нибудь еще прикоснется к бутылке, это его убьет. Все просто. Однако в этот вечер было слишком много диетической колы для одного человека. Келли сидел в своем углу уже два часа, делая вид, что думает. Но даже делать вид не очень-то у него получалось. В голове было абсолютно пусто. Парень перепил и свалился со стула – вот единственное заметное событие этого дня.

Келли нехотя посмотрел на неподвижное тело, распростертое на полу, а затем перевел взгляд в сторону стойки. На том конце он видел лишь верхний край двери, ведущей в подвал. Чарли улизнул туда около десяти минут назад, якобы сменить пивной кег, но Келли подозревал, что бедняге просто все до смерти наскучило и ему захотелось сменить обстановку. И едва ли его можно было осудить за это. Посетители в тот вечер не так чтобы валили косяком.

Келли просидел несколько часов на высоком деревянном, жутко неудобном стуле. И теперь у него ныла спина. Он попытался размять мышцы шеи через толстый рыбацкий свитер темно-синего цвета, а затем вытянул руки над головой. По правде говоря, Келли вообще не понимал, что он делает в этом пабе. Все утро он просидел у монитора, играя в компьютерные игры и периодически проверяя свою электронную почту, на которую приходили лишь интернет-рассылки скучнейшей порнухи. Так пролетели три часа. А когда Келли надоело заниматься самообманом, убеждая себя, что еще пять минут, и он примется за работу, он приготовил себе омлет на поджаренном хлебе, поел и вновь принялся за то же самое. Так пролетело еще несколько часов. Когда наконец наступило время вечернего чая, Келли решил, что с него хватит. И, будучи в состоянии крайнего недовольства собой, он сел в машину и ударил по газам. Ему ничего не стоило поехать в пивную. Это было гораздо ближе и уж точно веселее. Но Келли предпочел «Дикую собаку», решив, что там он вряд ли встретит компанию, которая ему помешает. Он убедил себя в том, что, в конце концов, смена обстановки на более благоприятную послужит толчком для написания сюжета следующей главы. Келли тяжело вздохнул. Опять самообман. Что в пабе, что у себя дома, он был одинаково не способен сосредоточиться на своем великом романе. К тому же обстановка в «Дикой собаке» была далеко не благоприятной, и он прекрасно это знал. Чего еще можно было ожидать в такой день и в такую погоду? Келли пришло в голову, что в его поведении появились элементы мазохизма.