Нет причин умирать - Хиллари Боннэр

– Что ж, какой-то бедняга отправился на тот свет? – спросил Келли, искоса поглядывая на полицейского.

Тот приостановился на секунду. Полисмен промок до костей, а ночь еще только начиналась. Не только отчаянным служителям пера нравилась подвижная работа.

– Да, молодой парень, еще почти ребенок. Мы не совсем уверены, что именно произошло. Водитель грузовика в состоянии полного шока и толком ничего не может сказать. Похоже, он ехал в Корнуолл и должен был быть на Окхемптонском объездном пути, но свернул не на том повороте и полностью потерял ориентировку. Он в милях от той дороги, по которой должен был ехать. Что неудивительно при такой погоде.

Офицер размахивал руками в темноте и прищурил глаза, как будто бы представляя, каково вести огромный грузовик из Дартмура в такую ужасную ночь.

– С минуты на минуту здесь появятся сотрудники отдела по обследованию мест происшествий, и мы все еще ожидаем «скорую» из Эшбертона. На самом деле нас немного удивило, что доктор Ричардс приехал сюда первым.

– Да уж, его работа – это его жизнь, – сказал Келли не без доли сарказма.

Ему не раз приходилось сталкиваться с Ричардсом во время работы в «Вечернем Аргусе». Одли Ричардс был доктором старой школы. Этот крайне педантичный и замкнутый человек прекрасно осознавал статус своей профессии.

Офицер бросил на Келли вопросительный взгляд, не зная, как реагировать на последнюю фразу. Лицо Келли ничего не выражало.

– Итак, вы не знаете, что на самом деле произошло?

– Ну, не совсем. Похоже, парень был пьян. От него до сих пор несет спиртным. И единственное, что продолжает твердить водитель грузовика, – что парень вдруг возник прямо перед ним.

– Возник прямо перед ним, – повторил Келли. – Вы хотите сказать, что он шел пешком?

– Да, разве я не говорил? Пацан был без машины. А на такой дороге, как эта, не очень-то часто встречаешь пешеходов. Тем более в такое время суток. Что ж, не повезло. С другой стороны, и движения-то не так уж и много. Я хочу сказать, кому приятно ехать через торфяники в такую погоду?

Келли уже не слушал его. Молодой парень. Пешеход. Пьяный пешеход, попавший в аварию совсем недалеко от «Дикой собаки». Келли всегда соображал очень быстро. Но тут вовсе не обязательно было обладать особой сообразительностью, чтобы увязать очевидные факты. Мозги начали работать. Возможно ли, что жертва – его юный знакомец из «Дикой собаки»? С одной стороны, это было вполне возможно, но с другой – солдат-шотландец ведь был не один. Он покинул паб в сопровождении двух мужчин – мужчин, которые, в чем Келли был почти уверен, были его армейскими товарищами и пришли за ним, чтобы вернуть на базу. Вряд ли они проморгали бы его, это уж точно. Но все же, все же… Келли не знал, что ему думать. В конце концов, юный Алан был так напуган.

– Послушайте, офицер. Я был в пабе, там, позади на дороге, в «Дикой собаке», с одним пацаном, ну еще совсем ребенком, как вы и сказали… Он там порядочно набрался. Я подумал, а вдруг это он.

– Ну, я даже не знаю…

– Может, я бы смог помочь, если бы взглянул на него, – настаивал Келли.

– Ну, я не знаю… – Офицер колебался. – Не я здесь главный.

– А может, я смогу поговорить с тем, кто у вас тут главный?

– Наверно, можете.

– Может, это кто-то, кого я знаю, – с надеждой предположил Келли.

– Рон Смит, – ответил полицейский, – сержант Рон Смит. Водитель грузовика позвонил в службу девятьсот девяносто девять со своего мобильника, а мы с сержантом как раз направлялись в Бакфаст на внутреннем…

– Я действительно думаю, что могу помочь, – повторил Келли.

Заниматься малоприятной работой для утомленного промокшего полицейского – это одно. Но и Келли чувствовал: он сам такой мокрый, что если еще чуть-чуть постоит под этим ливнем, то просто-напросто утонет.

Не произнеся более ни слова, офицер, жестом предложив Келли идти за ним, повел его через узкое пространство между задней частью грузовика и каменной стеной справа от дороги. Теперь было видно, что большой грузовик, который, как думал Келли, приехал с той же стороны, что и он, сложился пополам. Колеса кабины весьма небезопасно болтались над придорожной канавой.

За грузовиком Келли едва мог различить фигуру, лежащую посреди дороги с неестественно раскинутыми конечностями, и еще одну фигуру, склонившуюся над телом. Это был Одли Ричардс, патологоанатом. В ярком свете фар припаркованной полицейской машины, которые, видимо, оставили включенными, чтобы освещать место происшествия, был виден третий силуэт. Пока Келли и офицер подходили, третья фигура превратилась в гиганта – перед ним ложилась огромная тень. Гигант деловой походкой направился к ним.

– Кто это, Дейв? – спросил он.

– Сержант, его зовут Джон Келли, говорит, что журналист.

Длинное костлявое лицо сержанта было теперь освещено с одной стороны, что делало его похожим на скелет. Это было забавно. Он смотрел на Келли, по-видимому, внимательно, но с полным отсутствием интереса и не подавал никаких знаков, что узнал его. Для Келли, который был знаком со многими офицерами полиции (и далеко не у всех его имя вызывало приятные ассоциации), это было и хорошо и плохо одновременно. За годы работы у Келли сложились очень разносторонние отношения с полицией.

– Никакой прессы, – резко сказал сержант, смотря прямо на Келли, – единственный способ раздобыть информацию – через пресс-офис, приятель.

Он повернулся на каблуке и посмотрел на офицера.

– И ты должен был это знать, Дейв, – закончил он.

– Я не занимаюсь поиском информации для прессы, – быстро возразил Келли. – Просто есть вероятность, что я могу помочь. Возможно, что до трагедии я был с жертвой в пабе «Дикая собака».

– Неужели?

Не сказать, чтобы сержант Смит выглядел жутко заинтересованным, но он приостановился, как будто обдумывая свой следующий шаг. Затем его внимание было прервано воем сирен приближающихся машин «скорой помощи», заглушивших шум дождя и ветра. Смит повернулся к Келли спиной, когда вторая полицейская машина и «скорая помощь» подъехали, разбрызгав потоки воды, и притормозили у места происшествия.

Команда «скорой помощи», состоявшая из двух человек, быстро вышла из машины и, неся свое медицинское оборудование в пакетах и коробках, поспешила к распростертой на дороге фигуре. Но, увидев склонившегося над ней Одли Ричардсона, чье присутствие означало для них то же, что и для Келли, сбавила скорость.

Двое полицейских с кейсами в руках вылезли из машины с гораздо меньшей спешкой. Это отдел по обследованию места происшествия, подумал Келли. Их визит в случае неожиданной смерти стал уже стандартной процедурой. Даже если почти нет сомнений в том, что произошел просто несчастный случай.

Сержант Смит поспешил присоединиться ко вновь прибывшим.

– Вам придется подождать! – крикнул он через плечо довольно категоричным тоном.

Келли ссутулил под дождем свои зябнущие плечи и поступил так, как ему сказали. Холодные как лед капли катились по шее и падали прямо за воротник.

Он дрожал. Одно из занятий журналиста, которое он был рад оставить в прошлом, – это ожидание. По-другому его еще называют «стоять в дверях». Ждать на улице, заглядывать внутрь, ждать шанса, что кто-нибудь, кто знает что-нибудь, выделит тебе минутку своего времени и тем самым – достаточно информации, чтобы сделать из нее историю. Келли был уже слишком стар для того, чтобы стоять в дверях. Иногда ему казалось, что он всегда был слишком стар для этого. Но вот теперь опять он торчит ночью под дождем на дороге и занимается не чем иным, как «стоянием в дверях». Только в этот раз ему даже не платят за это, тихо пробормотал Келли себе под нос.

Наконец-то Одли Ричардс встал и отошел от тела. Затем двое врачей, которые до того выглядели вполне довольными тем, что ничем не могут помочь, начали грузить труп на носилки.

Патологоанатом управления внутренних дел достал из кармана пачку сигарет, одной рукой взял сигарету и сунул ее в рот, а другой поднес старую зажигалку «Зиппо». Келли вяло подумал: «Как забавно, что так много врачей курит». Среди врачей больше, чем среди представителей любой другой профессии, людей, чей девиз – делай то, что я говорю, а не то, что я делаю.

Пламя зажигалки доктора Ричардса слабо померцало несколько секунд и потом погасло. Следующие две попытки прикурить были столь же безрезультатны.

– Черт, – пробормотал Одли Ричардс, сгорбив спину от дождя и ветра, как будто пытаясь отгородиться от стихий грудой своего тела.

– Позвольте мне, – сказал Келли. И через секунду он оказался рядом с патологоанатомом и прикрыл ладонями его сигарету от ветра.

– Какого черта ты тут делаешь, Келли? – спросил доктор в непринужденной манере.

Когда он говорил, его маленькие гитлеровские усики дергались. Келли и доктор Ричардс знали друг друга очень давно. Келли уважал его репутацию отличного профессионала и был готов прощать ему вечную угрюмость. Доктор же со своей стороны никогда не скрывал, что считает журналистов вообще абсолютно никчемными и что от присутствия Келли в частности его воротит. Тем не менее это не помешало ему благодарно принять жест журналиста, и его зажигалка в конце концов сделала то, что от нее требовалось.