Нет причин умирать - Хиллари Боннэр

Критическая нотка в ее голосе не ускользнула от Келли, и он решил, что лучше ему смириться. Возможно, та была вполне оправданной. Про Келли не скажешь, что он поступал разумно. Карен не было нужды говорить ему это прямо. Он ждал, когда она продолжит.

– Есть еще кое-что, Келли. Сегодня утром появился свидетель, который прочитал заметку о случившемся в старом номере «Аргуса». Проезжавший мимо мотоциклист видел молодого человека, без сомнения Коннелли, идущего вдоль дороги примерно в нескольких сотнях ярдов от «Дикой собаки» всего лишь за несколько минут до несчастного случая. Его «штормило». Свидетель сказал, что едва не сбил его. И без сомнения, Коннелли был абсолютно один.

– Хорошо, – сказал Келли. – Но если он был один, то куда же делись те двое – так неожиданно, прямо после того, как нашли человека, которого искали? И почему? Почему они оставили его одного? Если, конечно, оставили. Если я не ошибся и они действительно были военные, то им известно все о том, как держаться вне поля зрения, когда им это надо. Ты уверена, что Паркер-Браун не знает намного больше, чем он рассказал тебе, Карен?

– Послушай, я не сомневаюсь в том, что он, как и всякий армейский офицер, очень неохотно дает полиции вмешиваться в дела армии, пусть и старается создать впечатление открытости, – ответила Карен. – Но у нас нет абсолютно никаких оснований полагать, будто он скрывает что-то важное в отношении этого дела.

– Да брось, Карен. Сколько всего солдат там, в Хэнгридже? Думаю, полковник знает их всех. Так почему он не смог вывести тебя на тех двух, что пришли в паб, а? Держу пари, он прекрасно знает, кто они.

– Келли, ты просто одержимый. Сколько еще можно об этом говорить. Ради бога, мы даже не знаем, были ли эти двое военными. И, к твоему сведению, весь состав Хэнгриджа, включая и тех, кто проходит обучение, составляет более тысячи человек, мужчин и женщин. Очень сомневаюсь, что Паркер-Браун может узнать и назвать по имени каждого из них.

– Я думаю, у него хотя бы есть какие-то догадки. Учитывая то, каким ты его описала.

– Хорошо, Келли. Ты лишь мельком видел их в пабе. Иногда фотороботы получаются просто замечательные, но иногда это глупая шутка. И откуда, скажи на милость, я должна знать, насколько хороши эти, если даже ты не знаешь? Те два типа, которых ты описал, выглядят чертовски подозрительно, особенно в этих дурацких шапочках. Только знаешь, не позволять гражданской полиции совать нос в армейские дела – это одно, но очень сомневаюсь, что командующий офицер девонширских стрелков будет мне намеренно лгать. Ты согласен, Келли?

– Только если он думает, что это сойдет ему с рук, – пробормотал Келли.

– Что?

Келли знал, что Карен прекрасно его расслышала. Это было понятно по ее реакции.

– Ну, я не знаю, Карен, – ответил он непринужденно, – я не исключаю такой возможности, если речь идет об убийстве. В подобной ситуации человек легко способен на ложь.

– Нет, ты говоришь полную чушь. – Карен опять резко произносила каждое слово.

На секунду Келли показалось, что она собирается повесить трубку. Но он не позволит ей этого сделать, пока не вытянет из нее всю информацию, какую только сможет.

– Послушай, только скажи мне одну вещь, – быстро произнес он. – Тебе известно имя того солдата, который погиб на стрельбах?

– Да.

– Ну?

– Брось, Келли. От тебя всегда одни неприятности. Я сделала дальнейшие запросы, но, честно говоря, на данный момент версия того, что смерть Алана Коннелли просто несчастный случай, меня полностью устраивает.

– Нет, она тебя не устраивает, Карен, иначе ты бы даже не позвонила мне сегодня.

Келли был уверен, что прав. Он знал Карен Медоуз слишком хорошо, так же как и она знала его.

– Кроме всего прочего, Келли, я не думаю, что тебе, тебе как никому другому, следует и дальше связываться с этим делом. Начнешь совать свой нос куда ни попадя. И плодить неприятности одну за другой. Вдобавок это теперь даже не твоя территория, не так ли? Ты же у нас писатель.

– Да, а Хэнгридж для меня – это просто смена вида деятельности. Вот и все. И возможно, способ немного подзаработать, что для меня сейчас весьма кстати. Какой вред от того, что ты просто скажешь мне имя?

Он слышал, как Карен вздохнула.

– Я знаю, что пожалею об этом, – пробормотала она.

Келли ждал. Он все еще не был уверен, скажет ли Карен имя второго солдата. Но он прекрасно знал, что больше давить на нее не стоит.

– О'кей, – наконец сказала она, – Фостер. Рядовой Крейг Фостер. Вообще, я немного удивлена, что ты ничего не помнишь о его смерти. Хотя, должна признать, я тоже. Но то, что пресса это освещала, – факт. А ты в то время как раз работал в «Аргусе».

– Полгода назад? Думаю, мне просто было не до этого.

Полгода назад Келли был все еще с головой погружен в другое дело. И как это всегда с ним бывало, когда он чем-то увлекался, это граничило с помешательством, и он мало обращал внимания на то, что творилось вокруг.

Карен не ответила. Келли знал, что она прекрасно понимает, о чем он.

– Ты хочешь мне что-то еще рассказать? – спросил он.

– Нет, Келли. Я не сомневаюсь, что и так рассказала тебе слишком много сегодня. Впрочем, как и всегда.

Она даже не попрощалась. Уж точно как всегда, подумал Келли.

Он медленно положил трубку и заставил себя сосредоточить внимание на компьютерном мониторе.

Телефон зазвонил почти сразу же. Это была дочь Мойры Дженифер.

– Я просто подумала, позвоню-ка я Джону напомнить, что мама ждет тебя сегодня вечером.

Келли знал, что она имеет в виду. Он слышал те слова, что она не произносила вслух. Пожалуйста, не забудь, или не притворяйся, что забыл, или что ты там делаешь, лишь бы избежать встречи с мамой. Пожалуйста, не подводи ее опять.

Ужасная правда была в том, что он больше не хотел никогда видеть Мойру. Пока она больна. И это было трагическим фактом – то, что она уже не оправится. Если даже никому не будет позволено сказать об этом полслова. Но Келли знал, что пойдет сегодня – хотя бы затем, чтобы уплатить часть своих многочисленных долгов.

– Я приду, – пообещал он. – Только передай ей, что я люблю ее. Попробую раздобыть парочку классных видеокассет…

Он снова положил трубку, несколько минут держался руками за голову, а затем невероятным усилием воли переключил свое внимание на компьютерный экран и заставил себя выйти из игр.

– Так, – сказал он, с решимостью щелкнув по «Моим документам», и зашел в документ «Неозаглавленная глава три». Добрых десять минут он сидел, уставившись на пустой белый экран, почти не шевелясь. Затем вдруг схватил мышку, вышел из «Ворда» и вновь открыл игры.

Посреди игры, продувая в нарды уже третий раз, он признался, что не способен даже просто сосредоточиться, не говоря уж о том, чтобы писать. В своих мыслях он находился в совершенно другом месте. На дороге через торфяник, поздним вечером, в дождь и туман. И еще – по ту сторону забора военной части, где молодых солдат обучали их ремеслу вдали от любопытных глаз. Место, где может случиться все, что угодно. И даже в двадцать первом веке, веке высоких технологий, в стране, где все еще якобы есть свободная пресса, было очень вероятно, что никто никогда не узнает о происходящем на охраняемой караульными территории.

– Черт, – сказал Келли. – Там что-то творится, что-то неладное. Что-то очень серьезное. Я просто чувствую это.

Примерно час спустя в кабинете Карен Медоуз раздался неожиданный звонок. Она с головой зарылась в нескончаемую кучу бумаг и обрадовалась такому предлогу отвлечься от ненавистного занятия. Не меньше, чем Келли был рад отвлечься от так называемого творчества чуть раньше в тот же день.

Но этот звонок был очень необычный. Кроме того, что он был очень неожиданный, как Карен нехотя призналась себе, он был еще и очень приятный.

– Добрый день, Карен. Это Джеррард Паркер-Браун.

Боже мой, подумала она. Ей и в голову не приходило, что он может позвонить ей. Она механически думала, что при данных обстоятельствах это ей придется преследовать его, если она хочет довести разговор до конца.

Вслух же она сказала только:

– О, здравствуйте.

– Я просто позвонил сообщить вам, что мой запрос пока что не привел ни к каким результатам, – сказал полковник. – Никто из тех, кому я показал ваши картинки, не опознал по ним парней из паба, так же как никто из моих людей не подошел сказать, что он был там.

Ну, это для меня не сюрприз, подумала Карен. Но все же ей было любопытно, зачем полковник позвонил ей, если ему нечего сказать, да еще так скоро.

– Но я на этом не остановлюсь, уверяю вас, Карен, – продолжал полковник. – Я проведу внутреннее расследование и уверен, это нам что-нибудь даст.

Карен это не убедило, но она ничего не сказала.

– Даже если они были солдатами, они могли быть и друзьями юного Коннелли из другого полка, кто знает? Но я еще не сдался, Карен, и, как только мы найдем что-нибудь, хоть что-нибудь, я сразу же вам сообщу. Обещаю.