Песнь первая. Дитя Грозы - Тиа Атрейдес

— Рональд достойный противник, и не только для вас, Урман. Мы, гномы, не любим Тёмных — по многим причинам, а таких, как Придворный Маг, особенно. И мы не любим, когда кто-то позволяет себе вмешиваться в наши дела и, тем паче, покушаться на Святыню рода. И я вижу, Урман, что вы не собираетесь проигрывать, — гном наконец улыбнулся. — Да и Дракончику вы понравились.

Гном и герцог помолчали немного, отдав должное коньяку. Извержение вулкана в кабинете Дарниша отменялось.

— Думаю, Урман, для меня будет большой честью назвать вас своим другом.

Седому Ежу впервые в жизни изменило чутье. Ко времени беседы Дарниша с Главой Гномьего Банка в Суарде от него остался высохший скелет, в котором никто бы не опознал одного из лучших наемных убийц славного города Суарда. Мастер тени так и не дождался отчета об успешно завершенной работе, так как некогда полный сил тридцатипятилетний мужчина всего пары кварталов не смог доковылять до улицы Ткачей. И поиски пропавшего Призывающего Тень не принесли ни малейшего результата, оставив Мастера в недоумении.

Надежный исполнитель, никогда не задававший лишних вопросов, не интересовавшийся ни властью в Гильдии, ни политикой, ни разу не замеченный даже за азартными играми, все свободное время отдававший дрессировке породистых бойцовых псов, Седой Ёж исчез бесследно. Настойчивые расспросы двух его слуг оказались тщетны — они даже не знали, что хозяин этой ночью куда-то собирался. Все сбережения убийцы остались не тронутыми, лелеемый и обожаемый матерый кобель, с которым Ёж не мог расстаться более чем на день, горестно выл, метался в своем вольере и отказывался от еды. Не удалось Мастеру ничего узнать о судьбе Призывающего и от подчиненных капитана Труста. Стражники не замалчивали своих подвигов, распространяясь о поимке опасного преступника за выпивкой в излюбленной таверне, но единственным злоумышленником в их рассказах выступал явно не убийца. К счастью для капитана, у него хватило осторожности строжайше запретить своим молодцам хоть намеком, хоть как, упоминать о связи наглого ограбления с фамилией Дарнишей. Что, несомненно, спасло начальника стражи как от мести Дарниша, посчитавшего ниже своего достоинства марать руки о продажную шкуру, так и от наказания со стороны Рональда, просто забывшего о ничтожной твари.

Глава Гильдии Тени недолго размышлял о пропаже Седого Ежа. Работу тот выполнил, гонорар всё равно получал сам Мастер (как обычно, через Махшура). Сделав все возможное для бывшего коллеги, Глава Гильдии добавил в длинный список убытков, понесенных благодаря Глубокоуважаемому Заказчику, чтоб его демоны взяли, ещё один пункт, торжественно пообещал себе при первой же возможности магистру отомстить, — правда, ни на медный грош не веря в то, что таковая подвернется, — и занялся насущными делами. Приближался Праздник Каштанового Цвета, чуть ли не самое удачное и прибыльное время. Пора было распределять обязанности, раздавать наставления, улаживать традиционно возникающие перед ответственным днем разногласия — проблем хватало и без заведомо обреченных на неудачу поисков Посвященного. К тому же, оставался ещё один невыполненный заказ от Темного, и независимо от желания Мастера, заняться им все равно нужно. Он только надеялся, что на этом деле не потеряет больше никого из ценных людей.

Глава 8

235 год от Основания Империи. Канун Праздника Каштанового цвета. Суард.

С раннего утра столица бурлила, гомонила, и ждала. К приезду Наследника Кея готовились целую неделю. Бургомистр сочинял торжественную речь, капитан Труст муштровал городскую стражу, дабы не посрамить гордое звание Гвардии Суарда на предстоящем параде (хотя за настоящих гвардейцев толстых и ленивых стражников принял бы разве что слепоглухой). Все городские Гильдии — ткачей, оружейников, кузнецов, кожевенников, ювелиров, аптекарей и так далее, — придумывали речи и изготавливали разнообразные подарки, надеясь превзойти соседей роскошью и изобретательностью. Причем в состязании по изобретательности традиционно лидировала Гильдия Ловкачей (то есть Тени).

Со всей Валанты и даже из соседней Ирсиды съезжались всевозможные барды, менестрели, фокусники, акробаты и жонглеры. Торговцы спешили заключить выгодные сделки, свозили в столицу невиданное количество товаров и продавали втридорога залежалые остатки всего, что могло сойти за праздничную мишуру. Столичная знать восприняла грядущий праздник, как повод полностью обновить гардероб, а заодно и пополнить золотой запас жен и дочерей чем-нибудь вызывающе блестящим и дорогим. И, конечно, пустить пуль в глаза друг другу — и всему городу.

Солнце сияло в этот день особенно ярко, птицы пели удивительно слаженно, будто вчера весь день репетировали вместе с приезжими музыкантами. Деревья и цветы благоухали свежестью, словно домохозяйки заодно с окнами, дверьми и балконами перемыли и почистили всю растительность — а, может, так оно и было? Каштановые аллеи украсились горделивыми розовато-белыми конусами, окутывая весь город нежным, сладким ароматом.

На каждом фонарном столбе, каждом дереве, каждом окне, балконе, водосточной трубе, крыше, и везде, где только возможно, развевались и трепетали флаги, флажки, вымпелы и ленточки, красовались венки и цветочные гирлянды, прятались до вечера разноцветные бумажные фонарики. На площадях расположились всевозможные циркачи и артисты, начиная подготовку к представлениям.

Выкатили тележки бродячие торговцы сувенирами и вышли разносчики еды и напитков. Толпы празднично одетого народа выплеснулись на улицы развлекаться. И всё это людское столпотворение кричало, свистело, топало, хлопало, пело, улюлюкало на разные голоса под сопровождение скрипок и трещоток, мандолин и барабанов, свирелей и губных гармоник, чириканья, мява и ржания…

На площади перед ратушей спешно заканчивали украшение помоста. Бургомистр и представители гильдий доучивали приветственные речи, настраивал инструменты городской оркестр. На главной улице, ведущей от ратуши ко дворцу и носящей обязывающее имя Согласия, строилась «гвардия» Труста, занимали вдоль дороги места горожане, на балконы выносили стульчики для знатных дам. Разносчики бойко торговали флажками королевского ультрамаринового цвета, свистульками, хлопушками, пирожками и прочей ерундой, необходимой в день праздника.

Свежеиспеченный ученик менестреля устроился на самом удобном месте — толстой ветке одного из растущих вдоль улицы цветущих каштанов. Он предусмотрительно запасся пирожками, и теперь поедал один из них, поджидая друга.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});