Грамота самозванца - Андрей Посняков

– Бог в помощь, молодой человек. Твои овцы?

– Не мои. – Жюль повертел головой. – Матушкины.

– Стрижете часто?

– Да как когда.

– А шерсть кому сдаете?

– Шерсть? – Парнишка задумался, зачесал голову. – Приезжает тут один, из Руана.

– Из Руана? – Незнакомцы переглянулись. – И не лень же ездить! А сколько платит?

– Да не знаю, – прищурился Жюль. – Вы лучше у матушки спросите. Пойдемте, я вас провожу.

– Что ж, спасибо, идем. Постой! А овцы как же?

– Да куда они денутся?

С матушкой Агнессой договорились быстро – не только пообещав на несколько су больше, но и предварительно заплатив. Увидев перед собой деньги, матушка Агнесса резко подобрела и даже послала Жюля в погреб за сидром:

– Испейте с дороги.

– Вот спасибо, с удовольствием. А что, кроме вас в округе еще кто-нибудь овец держит?

– Да держат… Сейчас вот только вспомню – кто.

Три девушки, три сестрицы – Алисон, Агнет, Альма – сидели во дворе перед домом и деловито сучили пряжу. Каждая – на своей скамейке, у каждой – прялка с особым узором, не дай боже, какая не свою возьмет – скандалу не оберешься. Хотя, в общем-то, промеж собой дружно жили – после смерти родителей-то никого не осталось, вот и приходилось самим крутиться. Конечно, хорошо бы замуж за справных мужиков, да где их только найдешь, справных-то? Все какие-то никудышные попадаются, взять хоть Мишеля Боди, жестянщика…

– Кажется, неплохой парень этот Мишель Боди, – задумчиво пробасила Агнет – сестрица младшая, коей не так давно исполнилось тридцать. Средняя сестра, Альма, была старше ее ровно на три года, а Алисон – на все пять. Все трое дородные, мосластые, сильные – и сена накосить, и с хозяйством управиться – все сами, работников не нанимали – это ж этим бездельникам да объедалам еще и платить надо! Всем удались сестры – и дородством, и статью, вот только на лицо… Глазки маленькие, щеки толстые, подбородки квадратом. Ну да с лица воды не пить – в женихах-то и по сю пору отбою не было – больно уж справное хозяйство сестрицы вели. Овец, правда, мало держали, больше коров, но и прядильщицами слыли знатными. Сядут, бывало, за прялки – никто не угонится, уж напрядут, так напрядут! Вот как сейчас… Заодно и женихов обсудят, косточки перемелют, нрава-то сестрицы были недоброго, про то вся округа знала.

– Мишель Боди – неплохой парень? – с усмешкой переспросила Алисон, старшая.

Средняя сестрица, Альма, тоже поддержала ее, правда, много не говорила, лишь только произнесла:

– Ха!

– Ты что, Агнет, с крыши упала? – продолжала старшая. – Мишель Боди, все знают, бездельник из бездельников.

Агнет задумалась:

– А говорят, у него свой дом в Кане.

– Дом? Да это кто говорит-то? Наверняка его дружки – Ансельм и Поль.

– Ну да, они.

– Врут!

– Врут, врут, Агнет, и не думай!

– Да я и не думаю, – отмахнулась Агнет. – Просто так сказала, на язык этот Мишель Боди подвернулся. А подумала-то я не о нем, об Эжене, ткаче.

– А, вон о ком ты подумала!

– Да, о нем.

– Нечего и говорить, Эжен – мужик работящий, – одобрительно отозвалась Алисон. – И ткацкий станок у него не простаивает, и хозяйство большое держит – два десятка дойных коров, да еще бычки!

– И как только все успевает?

– Да успевает… А семья-то у них небольшая – он сам, да две дочки, да жена. Работают – аж кости скрипят!

– А жена-то его, Эжена, говорят, хворая, – вскользь заметила Агнет.

– Хворая?! – Старшие сестрицы даже на миг перестали прясть, до того заинтересовало их это известие. – Это с каких же пор она хворая? Неделю назад в церкви была – хоть куда.

– А третьего дня! – Агнет усмехнулась и потерла руки. – На сенокосе копны кидала – вот и надорвалася. Мальчишка Жюль, тетки Агнессы сын, вчера рассказал соседскому мальчишке, Рене, что сам лично слыхал, как старуха Клотильда говаривала, что уж долго теперь Марго не протянет. Что там такое у ней в утробе лопнуло.

– У кого лопнуло – у Клотильды?

– Да не у Клотильды, дурища, у Марго, Эжена-ткача супружницы.

– Это кого ты дурищей обозвала, козища непотребная?

– Козища? Это я-то?! А ну-ка…

Агнет сноровисто подобрала валявшуюся рядом палку.

– Эй, эй, – замахали руками сестры. – Ты не очень-то.

– Здравствуйте, красавицы!

Бросив ссору, сестрицы разом обернулись к воротам, за которыми стояли двое – один так себе, малолетний, тощий, в желтом щегольском камзольчике, а вот второй, сразу видать, справный парень – осанистый, сильный.

– Чего надо? – оглядев незнакомцев, неласково осведомилась Алисон.

– Так, мимо шли, – отозвался тот, что в желтом камзоле.

– Ну и идите себе, чего встали? У нас тут чужаков не любят, смотрите, как бы палок не огребли!

– Что-то не очень-то вы любезны, девушки! Однако я смотрю: работящи – эвон пряжи-то! Успеете ли спрясть к вечеру?

– Не твое дело, парень.

– Как раз – мое, красавицы! Вернее, наше.

Сестры переглянулись:

– Как это – ваше?

– А так, хотим вам кое-что предложить… У нас предприятие имеется в Кане. Скупаем пряжу – вот бы и вы на нас поработали! О плате договоримся – уж не обидим.

– Да мы и сами пряжу в Кан отвозим, сдаем в одну лавку.

– Заплатим на пять су больше. Лавочник-то наверняка вас обманывает – эти городские, они ведь такие прохвосты! К тому же и ездить вам никуда ненадобно будет. Ну как, договорились? Шерсть мы подвезем.

– А много ли будет шерсти?

– Прясть – не перепрясть!

– Вон как… А ведь у нас еще и коровы.

– А с коровами скоро совсем плохо будет, девицы! Эдикт короля и главного контролера финансов – каждую вторую корову забрать, на мясо в войска, собранные для войны с Англией.

– Ох, ты, святой Клер! Так война-то все ж таки будет?!

– Да будет, как не быть?

– И коров заберут?

– А как же! Так что забейте-ка вы их лучше сами да займитесь пряжей. Да, кстати, вы тут поблизости никого из ткачей не знаете?

– Ткачей? Да есть тут один в соседней деревне – Эжен Ру.

Жан-Клод, красильщик, вчера попал в очень неприятное положение, такое неприятное, что не знал теперь, как из него и выпутаться. А ведь всего-то навсего, будучи слегка навеселе, похвалил английскую шерсть – дескать, очень уж хороша, качественная. Трактирщик, собака, взял да донес в отделение торговой палаты – туда теперь Жан-Клода и вызывали на предмет обсуждений: где это он берет английскую контрабандную шерсть? Дело пахло долгим разбирательством, нешуточными расходами и – в самом нехорошем случае – тюрьмою. Конечно, все можно было уладить – месье Жанрико, недавно купивший должность председателя отделения торговой палаты, был человеком не злым и очень любил деньги. А это как раз и означало те самые нешуточные расходы, о которых бедняга красильщик начал уже подумывать. Вообще, он бы, конечно, заплатил, да вот как раз сейчас с деньгами оказалась некоторая проблема – короче говоря, совсем не было денег, поистратился на прошлой неделе, прикупил жене бархат на платье.

Теперь вот сидел, думал: у кого бы денег занять? Пойти к ростовщику Розенфельду? Так тот семь шкур сдерет и не поморщится. Потом как отдать? Куда лучше было бы попросить у шерстобита Мерсье предоплату – потом бы уж как-нибудь выкрутился. Или – новое супружнино платье продать? Нет, нельзя, ведь только что поженились – и двух месяцев не прошло. Красива Катерина, нет слов, и в постели справна – как не побаловать такую женушку? Да и тестю с тещей пыль в глаза пустить – первое дело! Чтоб не попрекали, что вышла за бедняка. Нет, платье никак нельзя продавать, никак…

Погруженный в невеселые мысли, красильщик и не слыхал, что в дверь его хижины давно уже колотили.

– Эй, есть кто дома?

– Кто там? – вздрогнул Жан-Клод.

– Нам сказали, что здесь проживает некий Жан-Клод Колье, красильщик шерсти!

– Да, это я. – Жан-Клод распахнул дверь и, увидев перед собой явных шевалье, при шпагах и в шляпах с перьями, учтиво поклонился. – Что привело вас, господа, в мой скромный дом?

– Дела, уважаемый месье Колье, дела! А вы, небось, думали – зашли выпить с вами вина? А мы по делу…

– По делу?

– Хотим дать вам денег!

Красильщик где стоял, там и сел – так удивился!

– Да-да, денег. Но – не за красивые глаза, а за работу. За большую работу.

– Я готов!

– Обычно вы красите в какой цвет?

– Красный, желтый, коричневый… иногда – зеленый.

– О! – Гости разочарованно переглянулись. – Это нам совсем не подойдет. Нам нужен голубой. И – немного – серый.

– С голубым будет труднее… – задумчиво почесал бородку Жан-Клод. – Не знаю даже, что и сказать.

– Ну, тогда до свидания, месье Колье! Поищем других красильщиков.

– Постойте! Я… Я выполню ваш заказ, господа, чего бы мне это ни стоило!

– Золотые слова – приятно слышать. Наверное, вы хотели бы получить предоплату?

– О, да… Если можно.

– Можно, можно, месье Колье!

Буквально через неделю коммерческое предприятие г-на д’Эвре принесло первую прибыль. Пусть не очень большую – накладные расходы были весьма велики – но вполне приличную для тихого провинциального городка, каким являлся Кан. Получив дивиденды, компаньоны съехали с постоялого двора, сняв недорогие апартаменты на рю Сен-Пьер, совсем недалеко от мужского аббатства. С аббатством пока никак не получалось, хотя Жан-Поль и обещал свести Ивана с неким монахом, своим давним знакомым, однако, весь погруженный в дела, нормандец, казалось, совсем забыл про свое обещание. Пришлось за обедом напомнить.